Книга Чужая стезя, страница 110 – Михаил Тут

— У подходящих к Перводреву есть старый обычай, — продолжил парень. — На яблоне оставляют своё. Ленту. Нитку. Волос.

— У тебя есть еще силы на эту фигню?

Он не ответил и молча полез дрожащими пальцами к нитке Горыни. Я хотел сказать, что потом. Что сначала надо сесть, отдохнуть. Что если он сейчас упадёт под этой яблоней, никакой обычай его не поднимет. Но не успел.

Сначала взорвался снег справа.

Его вспороло изнутри, и из ельника справа от яблони выпрыгнул первый оборотень. Не вышел — именно выпрыгнул, будто до этого там лежал не сугроб, а свернувшийся ком мяса и шерсти. Четыре лапы, потом две ноги и две руки, потом снова движение, которое не позволяло понять, зверь это или человек. Пасть была волчьей, глаза — слишком человеческими. Второй ударил сбоку, отрезая меня от Микулы. Третий пролетел сквозь Леонтия и недоуменно вскочил по собачьи отряхиваясь.

Я выхватил старый разбойничий меч, но умом понимал, против этих тварей он бесполезен. Да и будь он полностью серебряный – с моими фехтовальными навыками шансов было все равно мало. Оборотни двигались рваными прыжками и перебежками. Я видел прыжок волка, бил, а в середине движения там уже был человек с вывернутым плечом, и клинок проходил мимо. Чудом, практически случайно, я резанул первого оборотня по боку. Меч не вошёл в плоть, а лишь нанес длинный порез. Кровь брызнула чёрной полосой на снег. Рана затянулась мгновенно, прямо на глазах.

— Конечно… — просипел я сквозь зубы. – Читеры гребанные…

Оборотень улыбнулся во всю пасть и пролаял:

— Вы почти дошли, княжич. Почти дошли!

Микула тем временем, пытался добраться до яблони. Нитка Горыни уже была в его пальцах, но пальцы дрожали так, что он не мог ухватить ветку. Оборотень бросился к нему. Я шагнул наперерез и принял удар корпусом. Меня развернуло, рёбра вспыхнули болью, снег ударил в колено. Мечом я задел зверя по морде, но тот только мотнул головой. На рассечённой губе плоть уже зарастала.

Третий оборотень все еще возился с Леонтием. Он бил его лапами, прыгал сквозь призрака и хватал зубами пустоту. Наверное, совсем тупой.

Микула тяжело прыгнул и дотянулся до ветки яблони. Пальцы его не слушались. Нитка Горыни соскользнула с сухого сучка. Он попробовал снова, но рука ушла в сторону, и тонкая нить легла не туда, где могла удержаться.

Оборотень уже разворачивался к нему, шкура на плечах ходила волнами, пасть парила горячим дыханием сквозь длинные желтые клыки. Я, как можно более угрожающе, замахал своей железкой перед мордой твари и оборотень потерял скорость.

Микула сделал третью попытку и наконец завязал нитку.

Узел вышел кривой и не прочный. Нитка легла на сухую ветку неровно, одним концом почти сразу попала под кору, другой болтался на ветру, но нить держалась.

Сначала ничего не произошло. Ни света, ни грома, ни доброй руки с неба. Просто воздух вокруг яблони стал другим.

Оборотень прыгнул к Микуле, но на втором скачке его повело в сторону. Лапа стала рукой, плечо вывернулось, звериная тень ушла вперёд без тела. Пасть на миг сложилась в человеческий рот, и из него вышел не рык, а рваный кашель. Он сам отпрянул назад, чтобы не развалиться окончательно.

Микула вцепился в край моей одежды и дёрнул туда, куда я и сам уже должен был падать. Правая нога поехала по снегу. Рёбра свело болью, акпкд глазами завертелись деревья, небо, Микула, оборотни... Первый оборотень метнулся следом, но я уже падал за яблоню, туда, где нитка уже висела на ветке. Оборотень щёлкнул зубами у моего плеча, но не достал.