Книга Чужое лицо, страница 20 – Михаил Тут

Нечай прыснул и сразу зажал рот. Буряй посмотрел на него.

— Смешно тебе?

Нечай замотал головой, но плечи у него дрожали. Ждан кивнул на мальчишку.

— Видишь? Даже малой понял: я под высокой защитой!

— Сейчас я твою защиту проверю, — сказал Буряй.

— Не советую. Вдруг Сварог обидится и уронит на тебя с неба ещё одного медведя.

Буряй хотел ответить, но поморщился от боли в боку и хрюкнул. Ждан засмеялся первым, Нечай за ним. Потом Буряй, морщась от боли, тоже заржал.

Покойник ещё дымился в стороне. Морная вонь цеплялась за снег. Леонтий стоял у огня бледнее обычного. А они смеялись. Недолго, хрипло, почти через силу. И страх наконец отступил.

Нечай в ту ночь почти не спал. Когда Буряй наконец провалился в тяжёлую дрёму, Ждан перестал точить нож, а я сел у входа, слушая лес, мальчишка вытащил из-за пазухи тряпицу с медвежьими клыками.

— Ты чего там? — спросил Ждан.

— Делаю.

— Ночью?

— Днём будет некогда.

Он нашёл в схроне тонкое шило с обломанной ручкой, нагрел кончик в углях, потом стал медленно, упрямо проворачивать его у корня первого клыка. Не там, где гладкая крепкая эмаль, а ниже, в шероховатой части. Шило скрипело. Клык скользил в пальцах. Нечай обжёгся, тихо втянул воздух, сунул пальцы в снег и снова взялся за работу.

— Брось, — сказал Буряй, не открывая глаз. — Утром сделаешь.

— Утром идти надо будет.

— Спи, малой.

— Потом посплю. Завтра.

Ждан приподнялся на локте.

— Он упрямей тебя.

— Никто не упрямей меня, — упрямо буркнул Буряй.

— Я знаю… Помню, как ты однажды осла переупрямил.

— Спи, Ждун, пока я тебя к покойнику не положил.

Нечай улыбнулся, но головы от работы не поднял. Он сверлил долго. То грел шило, то скрёб ножом, то продувал маленькую тёмную ямку у корня клыка. Дым ел глаза, пальцы у него чернели от копоти, плечи клонились всё ниже. Когда снаружи снова скрипнул снег, он вздрогнул так, что клык выпал из рук. Потом понял, что это только ветка, и полез за ним под шкуру.

К рассвету Нечай всё-таки сделал дырочки в клыках, неровные, тёмные по краям от жара, но крепкие. Потом нашёл тонкие ремешки, распустил старую кожаную завязку, где не хватило — добавил шнур из своей рубахи. Узлы вязал долго, проверял зубами, дёргал на прочность. Один раз задремал сидя, уронил голову на грудь, тут же проснулся и снова взялся за ремешок.

Когда серый свет пополз к входу пещеры, он подошёл ко мне первым.

В ладони у него лежал самый большой клык. Желтоватый, тяжёлый, с тёмной полосой у корня. В него был продет грубый серый шнурок.

— Это тебе, дядька.

Я посмотрел на него.

— За что?

Нечай насупился.

— Не за что. Просто. Ты медведя убил.

— Мы его вместе убили.

— Ты больше убил. Бери.

Я взял. Клык был ещё тёплый от его ладоней. Нечай вытащил второй — чуть меньше, с сильно стёртым краем. Повертел его, будто заранее знал, что выберет именно этот.

— А этот мой.

Ждан поднял бровь.

— Сам себе тоже награду выдал?

— Я тоже там был!

— Был. Лежал у ели и не дышал от страха.

— Зато не убежал! - Нечай покраснел. – И нож кинул! Правда промазал… Но потом два камня ему прямо в лоб кинул! А вы даже не заметили!

Ждан помолчал, потом неожиданно улыбнулся.

— Верно. Не убежал. А как ты камнями кидался – я видел. Молодец. Один раз вообще, почти в глаз попал!

Нечай подошёл к Буряю и протянул один из нижних клыков, крепкий, кривоватый.