Книга Чужое лицо, страница 19 – Михаил Тут

Покойник медленно двинулся. В нём не было злости медведя. Была чужая воля, которая толкала мёртвое мясо вперёд, пока оно ещё могло держаться на костях. Я тупо ударил сулицей в его грудь, там где когда-то билось теплое живое сердце.

Покойник остановился, в его мутных глазах на миг появилось что-то похожее на удивление, будто он не знал, что может умереть ещё раз. Я провернул древко и выдернул наконечник. Покойник упал в снег безвольной куклой.

— И все? – удивленно и как-то разочарованно спросил Нечай.

И тут же ойкнул от подзатыльника, который ему отвесил Буряй.

— Собирайте дрова, - сказал я. – Побольше. Нужно сжечь эту пакость.

Парни не стали спорить.

Даже раненый Буряй попытался подняться, пока Ждан не прижал его обратно. Нечай таскал хворост мелкими охапками, спотыкаясь и молча всхлипывая. Ждан рубил сухие ветки. Я держал сулицу и смотрел на тело, вдруг эта тварь притворяется, и щас как прыгнет?

Мы сожгли покойника далеко от входа, где ветер тянул дым в сторону оврага. Тащить его туда пришлось мне. Потом я снял одежду, в которой это делал и сжег. Буряй смотрел, как горит чужой тулуп из схрона, и молчал. В другое время он бы пожалел вещь, но сейчас не посмел.

Я обтирался снегом, пока кожа не стала красной. Потом золой. Потом снова снегом. Наконечник сулицы держал в огне так долго, что железо потемнело, а дерево у втулки не стало пахнуть жаром.

— Сожжёшь, — сказал Ждан.

— Лучше подпалить дерево, чем принести мор в мир. Проходили уже…

В схроне нашли другую одежду. Чужую, грубую, пахнущую мышами и старой кожей. Я переоделся, брезгливо понюхал подмышки и поморщился. Тот кто раньше это носил не очень любил баню.

Покойник догорел не сразу. Жирная тьма в его одежде шипела, костяной знак на шее треснул в огне и осыпался серой крошкой. Дым тянуло в сторону оврага. Мы стояли поодаль, пока жар делал своё. Ждан первым нарушил молчание.

— Вот это да.

— Чего “да”, Ждун?

— Да всё. То медведь, то покойник. Дядька, у тебя так каждый день?

— Слава богу, нет, — сказал я. — Через два на третий.

Ждан присвистнул.

— Всё равно интересная жизнь. Куда лучше деревенской.

— Это как посмотреть. Ты сегодня уже умер разок.

— Ой, ну и умер. А чего мне с тобой бояться?

— Медведя. Покойника. Морной язвы. Меня, если начнёшь задавать слишком умные вопросы.

— Поздно. Я же бессмертный. Меня Сварог бережет, а теперь еще и ты есть, если тот не уследит.

Улыбался он широко, но губы у него оставались белыми. Нечай поднял голову.

— Правда?

— Истинная, малой. Мне ещё в детстве на ярмарке нагадали: помру только тогда, когда солнышко погаснет. А оно вечное. Значит, и я пока Сварогу нужен.

Буряй фыркнул.

— Слышали бы это те мужики, от которых я тебя вытаскивал.

Ждан развёл руками.

— Так это Сварог меня через тебя хранил.

— Через меня?

— А через кого ещё? Самому Сварогу каждый раз с неба спускаться неудобно и лениво. Вот он и выбрал что было под рукой.

— Под рукой, значит?

— Толстомясое, но полезное.

Буряй медленно сел ровнее.

— Толстомясое?

— Я же ласково. Не обижайся. Просто ты большой, тебя Сварогу с неба заметить легче.

— Забыл, сколько раз я тебя из колодца вынимал? А у мужиков отбивал?

— Не забыл. Просто ты неверно понимаешь свою роль. То не ты был, то Сварог через тебя меня хранил. Все же просто.