Книга Глубже моря любви, страница 182 – Макс Линн

— С чего такой вывод? Ни одного похожего здесь. Я тебе не говорила о нем, чтобы не перечеркнуть будущее!

— Это неправда! Признаюсь тебе. Еще девчонкой подслушала твой разговор с матерью Юсуфа и поняла, что с вот этим мужчиной у тебя был роман.

Шахла ткнула пальцем в изображение Рахнамы старшего.

— Пора раскрыть тайну моего происхождения! Если бы ты, мама, не молчала и сделала это раньше, у меня бы сложилось все лучше, по-другому. С любимым мужчиной! Вся моя жизнь! Обеспеченнее. Богаче.

— Мне твоя и своя жизнь дороже любых богатств. — еле слышно слабым хрипом произнесла изможденная болезнью женщина.

— У меня не стерлась детская память. Я росла без отца. Мы влачили убогое существование, постоянно подсчитывая, чтобы хватило динаров, не говоря о риалах. В школе над моей одеждой насмехались сверстницы. У меня нет ни одной подруги с тех времен! А еще, ни одного счастливого воспоминания о поездках, в которые не отправилась из-за нехватки денег, из-за совместных экскурсий с классом, где меня не оказалось — снова из-за нашей нищеты!

— Прекрати. Ты была накормлена и у нас было жилье. Остальное — неважно.

— Важно! Перед Аллахом тебя прошу, не уходи в могилу, не открыв мне — единственной дочери своих тайн! Зхубин и Юсуф рода Рахнама — мои братья по отцу? Или у тебя были отношения с Кодададом? Прости. Не сердись за грубые вопросы! Не замыкайся, мама. Проясни наконец то, что не дает мне покоя!

Мать помолчала. Слабым жестом трясущихся пальцев дала понять, что с завтраком покончено.

Шахла отставила поднос на другой стол — у стены. Надо было бы вынести грязную посуду вовремя, но в данный момент она не хотела прерываться.

Настроение упало. Мать теперь снова закроется от нее надолго и их общение сведется к кротким фразам. А хотелось поговорить по душам. Раз и навсегда выяснив для себя важнейшие вопросы для Шахлы.

Время тянулось. Образовавшаяся тишина в комнате давила, прерываемая лишь старческими вздохами.

Собрав грязную посуду в корзинку, иранка потеряла последнюю надежду. Упертость и нежелание старушки продолжать именно эту тему — и бесили, и ранили ее дочь.

— Хорошо. Можешь хранить при себе свои сверхсекретные секреты! Больше не стану тебя донимать. Отдыхай. Поеду. — обернувшись к маме, с неприкрытой досадой в тоне, высказалась Шахла.

И вдруг, когда иранка-дочь уже разуверилась услышать воспоминания о материнской молодости и некоторые подробности, что прольют свет на ее происхождение, пожилая ханум заговорила.

— Я виновата перед твоим отцом. У Мохсена был в детстве приятель — Кодадад, которого я только один раз увидела и воспылала к нему любовью. Заметила, всё: парень намного красивее, умнее, добился в бизнесе успеха и теперь могущественнее какого-то выходца из семьи мелкого торговца на рынке. И то, зависимого от урожая и не всегда имеющего достаточно риалов для жизни. Так, в один момент, у меня угасли чувства к мужу. Именно арбаб Кодадад помог потом, когда пришло горе, не дал нам погибнуть...

— Не трать силы. Скажи в чем проблема. Ты хотела открыть мне что-то важное?

— Мохсен... - мать молодой женщина зашлась в кашле и долго не могла продолжить говорить.

— При чем здесь Мохсен? Мой папа, твой любовник... Он очень и очень богат? Ты это хотела сказать? Я наводила справки. В архиве на работе... - подсказала дочь.