Книга После нас, страница 127 – Катерина Затула

Я раздраженно заблокировала телефон. Можно было продолжить спорить. Напомнить, что больше полутора лет я прекрасно добиралась куда угодно без его указаний. Пообещать спуститься на парковку и уехать за пять минут до появления Ивана. Но сегодня мне не хотелось начинать день со скандала. Исключительно поэтому в десять я позволю его водителю отвезти нас к адвокатам.

Я приготовила кофе и открыла холодильник, но при одном взгляде на еду к горлу подступила тошнота. Пришлось ограничиться несколькими глотками кофе, после чего я отправилась в гардеробную. На дальней штанге висело платье, которое он подарил. Вечером я всё-таки достала и повесила его на вешалку. Только потому, что хранить платье, стоившее как неплохая машина, сложенным в коробке было преступлением против ткани. Никакого отношения к моему желанию ещё раз на него посмотреть это не имело. Я провела взглядом по молочно-белому платью. Безупречному. Женственному. Выбранному Никитой специально для меня. Нет. Если я появлюсь в нём сегодня, Азаматов решит, что достаточно прислать красивую вещь — и я немедленно забуду всё, что произошло. Пусть даже не надеется.

Я отодвинула вешалку и открыла соседний чехол. Внутри оказалось белое платье из плотного шёлка. Облегающее, на тонких бретелях, с глубоким, но не вульгарным вырезом и длиной чуть ниже колена. Оно сидело так, будто его шили прямо на мне: подчёркивало грудь, обтягивало талию и бёдра, оставляя открытыми плечи и спину. Значительно лучше подаренного. Ну, почти. Я сняла домашнюю футболку и надела платье. Застегнула скрытую молнию, расправила ткань на бёдрах и повернулась перед зеркалом. Слишком нарядно для встречи с адвокатами. Слишком женственно для ЗАГСа. И совершенно не похоже на одежду женщины, которая собиралась обсуждать исключительно юридические вопросы.

Я посмотрела на своё отражение внимательнее. Белое платье. Открытые плечи. Тонкие бретели. Волосы пока не уложены, лицо без макияжа. Если добавить шпильки и бриллианты, я буду выглядеть так, будто собралась не вписывать отца в свидетельство о рождении дочери, а выходить за него замуж. Я немедленно потянулась к молнии. Потом остановилась. При чём здесь вообще Азаматов? Сегодня важный день для Алисы. Я имею право выглядеть красиво. Более того, обязана. Возможно, мы сделаем фотографии. Когда-нибудь дочь посмотрит на них и увидит, что в день, когда у неё официально появился отец, её мама выглядела просто сногшибательно. И совсем неважно, что Никита тоже это увидит. Абсолютно. Я оставила платье.

Макияж сделала лёгкий, но идеальный: ровный тон, немного бронзера, тёплые тени, тушь. Губы накрасила помадой оттенка пыльной розы, посмотрела на себя и стёрла. Слишком нежно. Выбрала другую. Чуть ярче. Совершенно не потому, что Никита всегда дольше смотрел на мои губы, когда они были накрашены.

Волосы я уложила крупными волнами. Светлые пряди мягко легли на плечи и спину. Несколько раз провела по ним пальцами, разбирая слишком идеальные локоны и придавая укладке лёгкую небрежность. Потом открыла шкатулку с украшениями. Сначала выбрала небольшие серьги. Вернула обратно. Сегодня мне не хотелось быть скромной ни в чём. Я достала бриллиантовые серьги-капли. Идеально.

Оставались туфли. Я посмотрела на белые лодочки с десятисантиметровой шпилькой. Потом — на светлые босоножки с тонкими ремешками. Выбрала лодочки. Раз уж я совершенно случайно собралась так, чтобы Азаматов потерял способность связно разговаривать, нужно было довести дело до конца. Исключительно из уважения к завершённости образа. Не к Азаматову.