Книга После нас, страница 149 – Катерина Затула

— Часа полтора. Иногда два. Но она уже спала в ресторане, поэтому не факт, что проспит столько.

Никита поднял на меня глаза. Смысл вопроса дошёл не сразу. Я посмотрела на его подозрительно невинное лицо и медленно закатила глаза.

— О боже, Азаматов, даже не надейся.

Его брови медленно поползли вверх.

— На что именно?

— Не притворяйся.

— Я спросил, сколько спит моя дочь. — Никита покачал головой с таким видом, будто был глубоко разочарован. — Какая же ты испорченная, Катя. Нормальный человек даже не подумал бы о том, о чём сейчас подумала ты.

Я глубоко вздохнула и вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Никита последовал за мной. На кухне я достала из шкафа две чашки и поставила их на стол. Нужно было заняться чем-нибудь обычным. Насыпать кофе, налить воду. Не думать о том, что в квартире снова находился мужчина, которого я столько времени пыталась забыть и которого сама остановила возле машины.

— Кофе? — спросила я.

Ответа не последовало. Я открыла шкаф и потянулась за банкой. В следующую секунду рука Никиты легла на мою талию. Он развернул меня к себе и прижал спиной к столешнице.

— Никита… Я спросила про кофе.

— Я слышал.

Вторая рука опустилась на моё бедро. Пальцы медленно прошлись по шёлку, собирая тонкую ткань платья.

— И?

— Я передумал.

— Ты пять минут назад хотел выпить кофе.

— Я ничего не обещал.

Он наклонился, но не поцеловал. Остановился в нескольких сантиметрах от моих губ. Я чувствовала его дыхание, тепло тела, твёрдые пальцы на бедре. Никита ждал. Это раздражало сильнее, чем если бы он просто сделал то, чего хотел.

— Отпусти.

Он не двинулся.

— Скажи, зачем пригласила меня подняться.

— Мы уже выяснили. Выпить кофе.

Его глаза чуть сузились. По губам медленно скользнула понимающая усмешка.

— Ты та ещё врушка, Аверина.

— В таком случае можешь уйти. Где выход — знаешь.

— Могу.

Но рука на моей талии лишь сжалась сильнее. Никита притянул меня ближе, окончательно разрушая остатки расстояния между нами. Я посмотрела ему в глаза. Тёмные, спокойные, абсолютно уверенные в том, что никуда он не уйдёт. И что я на самом деле не хочу его отпускать.

— Пять дней, Катя. — Его голос стал ниже. — Я не прикасался к тебе целых пять дней.

— Хочешь медаль?

— Хочу тебя.

От прямоты перехватило дыхание. Никита провёл пальцами по моему бедру и медленно поднял платье выше. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Я положила ладонь ему на грудь, собираясь остановить, но почувствовала под пальцами ровный тяжёлый стук сердца. Не такой уж и ровный. Это неожиданное открытие подействовало сильнее его слов. Азаматов выглядел совершенно спокойным, но хотел меня ничуть не меньше, чем я его.

— Алиса спит, — напомнила я, когда его губы сомкнулись на моей шее.

— Я вижу.

— Она может проснуться.

Никита поднял голову. Взгляд был тёмным, дыхание — тяжёлым. Его рука крепче сжалась на моей талии, притягивая меня к твёрдому, напряжённому телу.

— Проснётся — остановимся.

Он не дал мне ответить. Впился в мои губы жадно, почти грубо, и последние разумные мысли мгновенно исчезли. Я вцепилась пальцами в его рубашку, притянула ближе и сама углубила поцелуй. Никита глухо застонал мне в рот.

— Какие же у тебя блядские губы.

Его рука опустилась с талии на бедро, пальцы с силой сжали кожу. Я прикусила нижнюю губу Никиты и потянула его к себе за ворот рубашки. Из его груди вырвался короткий низкий рык. В следующее мгновение он резко задрал моё платье, подхватил под бёдра и посадил на столешницу. Стоявшие рядом кружки качнулись, но Никита даже не посмотрел в их сторону. Раздвинул мои колени и встал между ними. Его член прижался ко мне сквозь одежду. Низ живота свело горячей судорогой. Я подалась навстречу, сильнее обхватила его ногами и услышала тяжёлый выдох.