Книга После нас, страница 146 – Катерина Затула

Ладонь Никиты с силой опустилась на стол. Бокалы вздрогнули, приборы звякнули, и я невольно замолчала.

— Хватит, блядь.

В его глазах полыхнула такая ярость, что люди за соседними столиками обернулись в нашу сторону.

— Не играй с моей ревностью, Аверина. Мне не смешно представлять тебя с другими мужиками. И тебе не понравится, чем закончится эта провокация. Доступно объясняю?

По его лицу было ясно: ещё одно слово — и сегодняшний мирный обед действительно перестанет быть мирным. Я выдержала его взгляд. Он сам заговорил о моём прошлом, а теперь ещё и позволял себе затыкать мне рот, потому что услышанное оказалось недостаточно приятным.

— Вполне. Тогда поговорим о твоём списке. Сколько женщин было у тебя?

— Много.

Улыбка исчезла с моих губ. Ответ оказался коротким, честным и неожиданно болезненным.

— Тогда с какой стати ты вообще…

— Ни с какой.

Я осеклась.

— Что?

Никита откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Я видела, как вместе с этим выдохом он заставляет себя отпустить ярость и вернуть привычное самообладание.

— Ты не должна была хранить мне верность до наших отношений. И после того, как ушла, тоже не должна была. Мне не нравится твоё прошлое, но оно не требует моего одобрения или прощения. Я не имею права судить тебя за количество мужчин, изображая из себя монаха.

Я смотрела на него, не веря собственным ушам.

— Кто ты и что сделал с Азаматовым?

— Не перебивай, пока я способен говорить разумные вещи.

На этот раз я промолчала.

— Мне это не нравится, — повторил он. — Но это было до меня.

— До тебя… — Слова сорвались раньше, чем я успела их остановить. — После тебя никого не было.

Никита замер. Вся остаточная злость словно разом исчезла из его лица. Взгляд стал тяжелее.

— Совсем?

Я отвела глаза и не ответила.

— Посмотри на меня, Катя.

Я медленно подняла голову.

— Совсем? — повторил он вопрос.

— Да. Ты был моим последним мужчиной до беременности и до сих пор им остаешься.

В его глазах вспыхнуло тёмное удовлетворение. Мужское, собственническое, абсолютно неправильное.

— Не улыбайся, — предупредила я.

— Я не улыбаюсь. Мне приятно.

— Не обольщайся, Азаматов. Это не комплимент тебе. Сначала была беременность, потом я одна растила маленького ребёнка. Желание строить отношения у меня совершенно отсутствовало.

— Сейчас важно другое. После меня действительно никого не было.

— Какой же ты самодовольный, Никита.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь, я посмотрела на наши руки и подняла на него глаза.

— Раз уж мы сегодня такие честные, будь честен и ты. Давай поговорим о твоих женщинах, Азаматов.

Его лицо стало непроницаемым.

— Говори.

— Сколько их было за эти два года?

— Не считал.

Ответ кольнул неожиданно остро. Глупо. Мы не были вместе. Я исчезла, не сообщила о беременности и два года не давала о себе знать. Он даже не знал, что я рожаю его дочь. Но от этого почему-то не стало менее больно. Я осторожно высвободила ладонь из его руки и потянулась к бокалу.

— Понятно.

— Ты хотела честно. И это честно.

— Имена мне знать необязательно.

— Хорошо, потому что я не собирался перечислять.

Перед глазами мгновенно возникла незнакомая женщина в его доме. В его спальне. В его постели. Никита, касающийся её теми же руками, которыми касался меня. Я сделала большой глоток вина, пытаясь смыть внезапно появившуюся горечь.