Книга После нас, страница 145 – Катерина Затула

Слишком просто. Слишком прямо. Я несколько секунд всматривалась в его лицо, пытаясь найти привычную насмешку. Ничего. Никита говорил совершенно серьёзно, но его слова всё равно оставляли слишком много пространства для догадок.

Что именно означало это «нужна»?

Он хотел меня. Этого никогда не скрывал. Теперь нас связывала Алиса. Возможно, ему нравилось видеть нас рядом и представлять, что отныне дочь будет частью его жизни. Но ни одно из этих объяснений не отвечало на вопросы, которые я боялась задавать. И сегодня не собиралась.

— Самоуверенности тебе по-прежнему не занимать, — произнесла я.

— Я говорю о том, чего хочу. Ты всегда предпочитала прямоту.

— Не всегда она звучала так приятно.

Взгляд Никиты потемнел.

— Есть ещё одна вещь, которая точно прозвучит неприятно.

Я насторожилась.

— Какая?

Он подался вперёд, положив предплечья на стол.

— Мне не нравится твоё прошлое, Катя. Очень не нравится.

Я холодно усмехнулась.

— Какая трагедия.

— Я не закончил. Мне не нравится представлять тебя с Воронцовым, Гольдманом, Корсаковым и остальными. Меня бесит, сколько их было. И особенно бесит, что большинство из них я знаю лично.

— Мне уже начать извиняться перед тобой?

— Нет. — Его челюсть напряглась. — Всё это было до меня. Я не имею права требовать, чтобы ты изменила прошлое, каким бы дерьмовым оно мне ни казалось.

— Надо же. А я уже приготовилась выслушать лекцию о нравственности.

— Не преувеличивай. Просто каждый раз, когда слышу очередную фамилию, хочется кому-нибудь разбить лицо.

По напряжённым желвакам было понятно: он не шутил.

— Чьё именно?

— Зависит от фамилии.

Я медленно улыбнулась. Он злился. Действительно злился, и вместо того, чтобы остановиться, мне захотелось ударить туда, где заденет сильнее всего.

— Проверим? Я буду называть фамилии, а ты — говорить, кто именно пострадает.

Взгляд Никиты потемнел.

— Мы не будем этого проверять, Катя.

— Почему? Боишься, что список затянется?

— Не начинай.

Его приказной тон разозлил меня ещё сильнее.

— Ты всё время так переживаешь из-за Воронцова. А может, обсудим Гольдмана?

На скулах Никиты отчётливее проступили желваки.

— Давай не будем.

— Почему? Марк был замечательным мужчиной. Познакомил меня с родителями почти сразу. Возил на все семейные праздники, представлял друзьям, брал с собой на мероприятия. Мы вместе летали на Мальдивы, в Куршевель, проводили выходные в Европе. Он никогда меня не прятал и не боялся, что кто-то решит, будто я занимаю в его жизни слишком много места.

— Я понял.

— Нет, ты ещё не всё услышал. Он купил кольцо. Красивое, между прочим. Предложил мне выйти за него замуж и совершенно серьёзно планировал со мной семью. Хотел троих детей.

Пальцы Никиты медленно сжались на краю стола.

— Достаточно, Катя.

— Двух мальчиков и девочку, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Даже имена предлагал выбирать. Представляешь? Мужчина точно знал, чего хотел от меня, и не боялся произнести это вслух.

— Я сказал тебе: достаточно.

Его голос стал опасно тихим, но отступать я не собиралась.

— Он меня любил, Никита. По-настоящему. Заботился, носил на руках, хотел жениться, хотел от меня детей и не пытался оставить наши отношения в пределах нескольких часов после половины седьмого. А я дурой была. Совершенно его не ценила.