Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 154 – Ксения Соболева

Потом Каэль пошёл в коридоры сам.

Он не взял плащ. Не стал ждать отчётов. Просто вышел из восточной башни и спустился в ученическое крыло по боковой лестнице, где ещё держался слабый след ночного перемещения. Днём этот коридор выглядел почти жалко: старый камень, узкие окна, потёртые двери, скрип половиц у хозяйственного поворота. Ничего похожего на место нападения. Никакой крови на стенах, никакого сломанного замка, никакого крика, который можно было бы записать в протокол. Так и работают те, кто привык бить слабых: оставляют после себя не сцену преступления, а сомнение.

У двери моей каморки Каэль остановился. Замок действительно был цел, но на внутреннем крае деревянной рамы сохранился тонкий магический ожог, невидимый обычному взгляду. Он провёл пальцами по воздуху рядом с косяком, и серебряная нить его силы вспыхнула, вытянув из камня остаток проходного заклятия. Не взлом. Не ключ. Временное разрешение двери считать вошедших своими. Для этого нужен был либо доступ к старым служебным замкам, либо редкое родовое принуждение.

Внизу у порога он нашёл ещё одну крошечную частицу — ало-золотую пыль. Не пыль даже, а сгоревший остаток родового узла. Дом Роан. Сомнений почти не осталось. Один из нападавших был связан с ними напрямую или пользовался их заклятием, что тоже требовало доступа. Дальше, у поворота к хозяйственной лестнице, след усиливался. Там они уходили. Не к главной галерее, не к золотому крылу, а вниз, к старому служебному переходу, которым пользовались поставщики, старшие слуги и те, кто не хотел попадать под академические патрули.

Каэль шёл за следом до самой нижней арки. Там ало-золотой контур обрывался резко, будто его срезали. Слишком умело для кадетской мести. На камне остался слабый отпечаток другого плетения — серого, строгого, дисциплинарного. Не Орн лично, возможно. Но доступ его крыла. Дом Роан дал удержание. Дисциплинарный канал дал выход. Или наоборот.

Секретарь Эйран, пришедший за ним, остановился на расстоянии.

— Ваша светлость?

Каэль смотрел на место обрыва.

— Роан, — сказал он.

— Объявлять?

— Нет.

Эйран не удивился. Но взгляд его стал тяжелее.

— Если мы не объявим, леди Роан решит, что ей позволено продолжать.

— Если объявим сейчас, Совет получит Вейр.

— Совет и так её хочет.

— Поэтому мы не дадим им законный повод ускориться.

Он произнёс это спокойно. Правильно. Стратегически безупречно. И ненавидел каждое слово.

— Дом Роан финансирует боевую кафедру, половину обновления защитных контуров и зимний фонд лекарского крыла, — тихо сказал Эйран. — Прямое обвинение наследницы потребует железных доказательств.

— У нас есть родовой след.

— Они скажут, что она подбросила его сама после вчерашнего урока. Или что кто-то из младших Роан действовал без разрешения. Или что Вейр, будучи нестабильной, вызвала ложный отклик браслета. Маэрс поддержит проверку. Орн направит дело в дисциплинарный совет. Лиор отстранят как заинтересованную. Нарва вывернут наизнанку.

— Я знаю.

— Тогда?

Каэль сжал руку. На камне возле его пальцев выступил иней.

— Тогда мы не бьём по Эвелине. Пока.

Пока. Слово, которое в чужих устах он сам ненавидел бы так же, как я. Но власть слишком часто говорит через «пока», даже когда понимает, что на другом конце этого слова кто-то держится за горло.