Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 155 – Ксения Соболева

Он вернулся в кабинет позднее, с кристаллом, где горел след дома Роан, и серым остатком дисциплинарного прохода. Положил оба на стол рядом со схемой моего браслета и восстановленной тенью письма. Три доказательства. Три двери к одной сети. Поддельная подпись. Кровавый браслет. Ночное нападение. И каждый раз рядом — возможность ударить сразу и проиграть больше, чем выиграть.

А в это время я сидела у Лиор, пока она молча осматривала следы на моей шее. Она не спрашивала, почему я не пришла сразу. Не ругала. Просто обрабатывала кожу прохладной мазью, снимала остатки удерживающего заклинания зелёной нитью и время от времени так сжимала губы, что я понимала: если бы лекарская магия работала через злость, нападавшие уже лежали бы в соседней палате, завернутые в бинты как учебные мумии.

— Роан? — спросила она наконец.

— Каэль нашёл родовой след.

— Он сказал?

— Сказал достаточно.

— И?

— И будет думать, как ударить.

Лиор закрыла баночку с мазью слишком резко.

— Думать.

— Дом Роан связан с Советом и деньгами академии.

— Разумеется. Деньги всегда появляются в тот момент, когда справедливость уже почти вошла в дверь.

— Вы злитесь на него?

— Я злюсь на всех. На него — тоже. На вас — немного. На себя — больше.

— За что на меня?

— За то, что вы правы, когда не хотите становиться жертвой под его охраной. Это мешает мне просто запереть вас здесь и выспаться впервые за неделю.

Я впервые за день почти улыбнулась.

— Простите за неудобство.

— Не прощаю.

Она закончила обработку и опустила воротник.

— Следы сойдут за два дня. Удерживающий контур — к вечеру, если не будет повторного воздействия. Браслет раздражён, но пока без глубокого ожога. Вы сегодня не идёте на поздние занятия.

— Пойду.

— Нет.

— Если не пойду, они решат, что я испугалась.

— Вы и испугались.

— Да. Но расписание не обязано знать.

Лиор посмотрела на меня так, будто выбирала между спором и ударом подушкой. Потом устало сказала:

— Одно занятие. Не больше. И без героизма.

— Вы с Тареном сговорились использовать эту фразу?

— Нарв умный мальчик.

— Он не мальчик.

— Для лекаря все вы дети, пока бегаете по академии с синяками и тайнами.

Позднее, уже в коридоре, я поймала себя на том, что иду медленнее обычного. Не из-за боли. Из-за двери. Каждая дверь теперь была вопросом: откроется ли сама? Кто стоит за ней? Чей след останется на коже, если я ошибусь? Я ненавидела это. Ненавидела, что они оставили во мне не только синяки, но и осторожность, которую я не выбирала. Но потом увидела в конце коридора Эвелину.

Она шла навстречу одна.

Без Миры. Без Селесты. В алой форме, безупречная, прямая, с лицом, на котором вчерашний провал уже был зашлифован гордостью. Мы остановились друг напротив друга. Между нами было несколько шагов, два окна и слишком много свидетелей для открытого удара.

Её взгляд скользнул к моему высокому воротнику.

Она знала.

Или хотела, чтобы я так думала.

— Вейр, — сказала она мягко. — Надеюсь, ты хорошо спала.

Браслет потеплел.

Я посмотрела на неё, на алый родовой знак, на пальцы, где сегодня не было тех самых колец, оставивших след на флаконе. Умно. Поздно, но умно.

— Прекрасно, леди Роан, — ответила я. — Снились уроки этики.

Её губы дрогнули.

— Тогда, возможно, ты наконец чему-то научишься.

— Уже. Например, что высокое происхождение не мешает оставлять следы.