Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 201 – Ксения Соболева

— Академия даёт прекрасное образование тем, кого не успевает сломать.

— И кто же вас готовит? Ректор? Архивный помощник? Лекарь, желающая отомстить за старые дела?

— Мёртвые, лорд Роан.

Он замолчал.

— Их оказалось достаточно много, чтобы я начала быстро учиться.

Лиор закрыла глаза. Каэль тоже, кажется, на мгновение перестал дышать. Маэрс смотрел на меня без улыбки. Вот теперь я стала для него уже не забавной нестабильной девчонкой, а чем-то более неудобным.

И именно в этот момент дверь открылась.

В палату вошёл младший служитель архива, бледный, почти серый, с папкой в руках. Он склонился перед Каэлем, но взгляд его метнулся к Орну. Ошибка. Маленькая, но достаточная. Орн резко напрягся.

— Что это? — спросил Каэль.

Служитель сглотнул.

— Срочное уведомление из нижнего хранилища, ваша светлость. По делу кадетки Вейр.

Сердце ударило.

Не по жалобе. Не по старым делам. По делу кадетки Вейр.

Каэль протянул руку. Служитель передал папку. На обложке была свежая красная отметка: «К уничтожению после переноса краткой выписки». Дата стояла старая. Не сегодняшняя. Не вчерашняя. Месяц назад.

Месяц назад дело Лианы Вейр уже подготовили к уничтожению.

Ещё до моего заявления. До бала. До падения. До зеркала. До комнаты забытых имён. Возможно, сразу после Северной башни. Пока я очнулась на холодном полу, пока меня клеймили, пока все называли происшествие позором, где-то в нижнем архиве уже лежал документ: уничтожить полное дело, оставить краткую выписку. То есть оставить официальную версию. Убрать всё, что могло ей помешать.

Мир сузился.

Я слышала, как Лиор сказала что-то резкое. Как Гравен поднялся. Как Каэль спросил у служителя, кто подписал перенос. Но всё это было далеко. Перед глазами стояла красная отметка. К уничтожению. Лиана Вейр — не человек, не кадетка, не мёртвая девочка, не тело, в котором я проснулась. Папка. Материал. Источник неудобных подробностей, заранее приговорённый к огню.

Я держалась всё слушание. На «нестабильной». На «одержимой». На «кляузнице». На угрозах Роана, на мягкой улыбке Маэрса, на попытке превратить меня в безумную, говорящую с зеркалом. Держалась, потому что знала: им нужна моя слабость. Нужна вспышка. Нужен срыв. Но эта красная отметка ударила не по моей гордости. По тому обещанию, которое я дала зеркалу.

Не дай им снова сделать меня смешной.

А они уже сделали следующий шаг. Не смешной даже. Несуществующей. Уничтожить полное дело. Оставить выписку. Стереть контекст, страхи, письма, поступление, мать, проверки, браслеты, жалобы, всё. Оставить «позор». Оставить удобную мёртвую Лиану.

Я поднялась так резко, что кресло скрипнуло.

— Кто подписал?

Голос мой прозвучал тихо. Слишком тихо.

Каэль уже смотрел на нижнюю часть листа. Его лицо было белым от ярости.

— Подпись старшего архивариуса. Согласование дисциплинарного крыла.

Все взгляды повернулись к Орну.

Орн не дрогнул.

— После происшествия в Северной башне дело кадетки Вейр было признано дублирующим дисциплинарный протокол. Полный личный архив подлежал сокращению согласно внутреннему порядку хранения.

— Она была жива, — сказала Лиор.

— Её академический статус находился под вопросом.

— Она была жива, — повторила Лиор, и в голосе её появилось что-то страшное.

Орн посмотрел на неё холодно.