Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 205 – Ксения Соболева

Они вынули именно те листы, которые могли вернуть прежней Лиане человеческий облик. Не «позорница». Не «одержимая». Не «безумная влюблённая девочка». А дочь женщины с закрытым происхождением, носительница нестандартной крови, жертва заранее подготовленного ритуала, человек, чью мечту использовали как ключ к ловушке. То, что осталось в папке, наверняка было удобным скелетом без мяса: дата поступления, дисциплинарные замечания, приказ об отстранении, краткая выписка о происшествии, отметки о нестабильности. Так архивы и убивают второй раз. Сначала из дела убирают кровь, голос, страх, письма, мать, боль, а потом оставляют сухую формулировку и говорят: смотрите, здесь нет ничего, кроме нарушения.

Под утро я всё-таки задремала. Мне снилось зеркало, но прежняя Лиана не пришла. Только мутное стекло, красный свет и белая лента, лежащая на каменном полу. Когда я проснулась, Лиор уже сидела за столом и читала какой-то лекарский журнал с таким выражением лица, будто каждую строку подозревала в соучастии.

— Вы спали сорок минут, — сказала она, не поднимая глаз.

— Звучит почти как роскошь.

— Для вас — да. Настойку?

— Нет.

— Это был вопрос из вежливости. Пейте.

Я взяла чашку. Жидкость оказалась тёплой, горькой и подозрительно полезной. Лиор дождалась, пока я выпью хотя бы половину, и только потом закрыла журнал.

— Ректор запросил разговор.

— Запросил? Уже прогресс. Раньше он просто являлся как климатическое бедствие.

— Я сказала, что разговор возможен после осмотра, завтрака и моего разрешения. Он согласился.

— Его подменили?

— Нет. Просто вчера в совещательной палате ему напомнили, что некоторые двери открываются хуже, если в них всё время ломиться плечом.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Что было после моего ухода?

Лиор помолчала. Это молчание мне не понравилось.

— Официально слушание не завершено. Дом Роан потребовал переноса до прибытия дополнительного представителя попечительского совета. Маэрс предложил, чтобы Совет крови взял материалы под временное хранение. Каэль отказал. Роан пригрозил приостановкой финансирования Восточного крыла и пересмотром попечительских взносов. Гравен предложил ему забрать камни Восточного крыла с собой, если он считает их поводом закрывать глаза на покушение.

Я невольно представила эту сцену.

— Гравен жив?

— Пока. Каэль закрыл заседание до того, как лорд Роан решил проверить, можно ли вызвать мастера боевой магии на дуэль прямо в совещательной палате.

— А Орн?

— Отстранён от участия в твоём деле. Формально. Не радуйтесь: формально отстранённые люди часто становятся опаснее, потому что перестают притворяться процедурой.

— Дело Лианы?

— Изъято. Неполное. Вынутые приложения пока не найдены. Старший архивариус утверждает, что получил распоряжение о сокращении дела через дисциплинарный канал, но не помнит, кто передал пакет с отметкой. Удивительная болезнь памяти. Очень распространена среди людей, которым грозит ответственность.

Я поставила чашку на стол.

— Каэль хочет говорить об этом?

— Каэль хочет говорить о сделке.

Слово легло между нами неприятно, как холодный нож.

— Сделке, — повторила я.

— Да.

— Со мной.

— Да.

— Как мило. Вчера меня пытались признать нестабильной, одержимой и клеветницей, а сегодня со мной уже можно заключать сделки. Быстрый карьерный рост.