Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 206 – Ксения Соболева

Лиор устало посмотрела на меня.

— Не заставляйте меня защищать ректора, это портит мне утро. Но если он предлагает сделку, значит, у него есть то, что вам нужно. Вопрос в цене.

— Цена почти всегда я.

— Вот это и выясним. Я буду рядом.

— Он согласится?

— Он уже согласился.

Это настораживало сильнее всего. Каэль, который заранее соглашается на присутствие Лиор, на осмотр, на разрешение, на условия разговора, — либо действительно начал учиться, либо принёс такую сделку, ради которой готов временно изображать разумного человека.

Он пришёл через час. Постучал. Дождался ответа. Вошёл один, без Эйрана, без охраны, без папки с гербом, хотя несколько листов держал в руке. На нём был простой тёмный мундир, без парадного серебра, только печать Арденнов у горла. После вчерашнего слушания он выглядел не усталым даже, а собранным из осколков воли. Лицо холодное, взгляд ясный, движения точные. Но в этой точности была не прежняя ректорская уверенность, а что-то более жёсткое: человек, который понял, что пол под ногами давно прогнил, и теперь старается не наступить туда, где провалится весь зал.

Он посмотрел сначала на Лиор, потом на меня, потом на моё запястье. Я заметила, как его взгляд задержался на красном следе от браслета. Не отвёл сразу. Не сделал вид, что этого нет. Маленькая честность.

— Кадетка Вейр, — сказал он.

— Ваша светлость.

— Как вы себя чувствуете?

Лиор подняла бровь. Я тоже. В комнате на секунду стало почти неловко: ректор задал человеческий вопрос, и ни одна из присутствующих женщин не знала, считать ли это симптомом.

— Жива, — ответила я. — В этой академии это уже развернутый медицинский отчёт.

— Хорошо.

— Не уверена, что слово подходит.

— Не подходит, — согласился он.

Опять. Согласие вместо спора. Очень подозрительно.

Лиор сложила руки на груди.

— Вы хотели говорить о сделке.

— Да.

Каэль подошёл к столу, но не сел, пока я не кивнула на свободный стул. Возможно, невольно. Возможно, снова учился. Он положил перед собой листы, но не стал сразу раскрывать. Сначала посмотрел прямо на меня.

— Ситуация изменилась.

— Какая именно? Та, где дело прежней Лианы готовили к уничтожению? Та, где дом Роан пытается сделать меня одержимой? Или та, где Совет крови ждёт удобного предлога забрать всё расследование?

— Все три. И четвёртая: после проявления крыльевой тени Совет крови может потребовать вашего немедленного кровного освидетельствования на основании угрозы неучтённой линии.

— Вы уже говорили.

— Теперь у них появится процедура. Маэрс не видел крылья напрямую, но слух дошёл. Если дом Роан подтвердит через своих свидетелей, Совет получит основание.

— Эвелина подтвердила?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что если она подтвердит, ей придётся признать, что смотрела на нижний контур в момент повреждения, а не занималась собственной тренировкой.

Я медленно кивнула. Вот почему Роаны действуют через психическую нестабильность и клевету, а не через крылья. Любое подтверждение крыльев вытащит вопрос: кто стоял где во время покушения. И кто мог видеть слишком много.

— Что вы предлагаете? — спросила я.

— Сделку.

— Это я уже слышала. Теперь хотелось бы узнать, сколько у неё зубов.

Он наконец раскрыл первый лист. Это был пропуск. Не обычный, не учебный, а временный допуск в закрытые архивные секции: личные дела учащихся с нестандартным кровным откликом, старые журналы ритуальных инцидентов, служебные приложения домов-попечителей, часть материалов по реформе печатей после исчезновения седьмой линии. На документе стояла ректорская печать, но ниже было место для моей подписи и подписи лекаря-свидетеля.