Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 211 – Ксения Соболева

— А как ещё это назвать?

Я закрыла глаза на секунду. Прекрасно. Мои союзники уже объединяются против моих методов.

— И ещё, — сказал Каэль.

Я открыла глаза.

— Что?

— Потому что вы правы. Если я продолжу решать, какие двери вам можно видеть, а какие нет, вы будете видеть во мне только очередного тюремщика. А мне нужно, чтобы вы видели во мне хотя бы временного союзника.

— Нужно для расследования?

— Да.

— Только?

Он не ответил сразу.

Лиор кашлянула.

— Ректор, подумайте очень хорошо, прежде чем отвечать при лекаре, который потом будет вынужден лечить последствия.

Каэль отвёл взгляд первым.

— Для расследования — достаточно.

Не ответ. Но и не ложь. Он выбрал безопасную часть правды. Я решила пока принять.

После его ухода комната стала теплее, хотя зелёные лампы не изменились. Лиор перечитала соглашение, сделала копию, спрятала одну в свой сейф, вторую отдала мне, третью забрал Каэль. Всё по документу. Три копии. Три точки опоры. Маленькая архитектура недоверия.

— Вы понимаете, что он фактически признал вашу необходимость? — спросила Лиор, когда дверь закрылась.

— Он признал, что я всё равно полезу в архив.

— Это тоже форма уважения.

— Странная.

— В этой академии нам выбирать не приходится.

Я посмотрела на свою подпись.

— Я не знаю, правильно ли делаю.

— Правильно — редкая роскошь. Иногда есть только действие, которое оставляет больше шансов, чем бездействие.

— И вы думаете, это оно?

— Я думаю, документы нужны. И думаю, что Каэль сейчас опасен не меньше Роана, только иначе.

— В каком смысле?

Лиор села напротив.

— Роан опасен тем, что знает цену власти и не стесняется ею пользоваться. Каэль опасен тем, что слишком долго верил: если он держит власть в руках, значит, худшие люди не возьмут её вместо него. Такие люди способны на многое ради удержания ключей. Даже когда начинают понимать, что ключи давно открывают не те двери.

— А сейчас?

— Сейчас он впервые позволил вам держать один ключ вместе с ним. Маленький. Ограниченный. Но ключ.

Я сжала лист.

Ключ. Дверь. Крылья. Морвэйны. Всё снова возвращалось к одному образу, как будто сама кровь подталкивала мир говорить на её языке.

Вечером я не пошла на занятия. Лиор настояла на отдыхе перед ночным архивом, и я впервые почти не спорила. Нужно было беречь силы. Не для драки, не для публичной речи, не для очередного падения. Для чтения. Для самого опасного занятия в этой академии: открыть старые бумаги и понять, кто лгал достаточно долго, чтобы ложь стала стеной.

Я написала Тарену короткую записку через лекарский канал: «Доступ получен. Официально. Тебя не беру — чтобы не сожрали. Не геройствуй. Л.» Через час пришёл ответ на обороте старой лекарской ведомости: «Официальный доступ подозрительнее тайного. Берите перчатки. Старые дела иногда кусаются. Т.»

Я улыбнулась впервые за день по-настоящему.

Перед третьим вечерним звоном Каэль пришёл снова. На этот раз не в лекарское крыло, а к боковой галерее, где начинался путь вниз. Лиор шла со мной до дверей архива, дальше её должен был сменить Гравен: лекарю не позволяли присутствовать в некоторых печатных секциях без отдельного допуска, зато мастер боевой магии, введённый в комиссию, мог быть свидетелем безопасности. Удобная бюрократическая акробатика. Мне почти начинала нравиться способность использовать их правила против них.