Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 302 – Ксения Соболева

— Обязательно.

— И, Лиана…

— Да?

Он посмотрел на пустую седьмую нишу.

— Я не заявлял на вас права. И не заявлю.

— Почему уточняете?

— Потому что часть меня хочет не отпускать вас из поля зрения после каждого нового удара. И я не доверяю этой части.

Вот это было честнее любой клятвы.

Я медленно выдохнула.

— Тогда мы оба будем за ней следить.

Он кивнул.

— Договорились.

Позже, вернувшись в каморку, я долго сидела над листом с клятвами. День был слишком странным даже по меркам моей новой жизни. Утром я узнала, что Совет хочет выдать меня за Роана. Вечером Каэль публично заявил Арденновский щит. Где-то между этими событиями слово «невеста» снова попыталось сделать со мной то же, что раньше делало слово «позорница»: определить меня снаружи, забрать право назвать себя.

Я взяла перо и написала:

«Сегодня Совет крови попытался передать меня дому Роан через брачный договор. Они назвали это защитой, опекой и включением спорной крови в признанную структуру. На самом деле хотели сделать кровь Морвэйнов собственностью тех, кто держал свечу у смерти Лианы».

Потом ниже:

«Каэль Арденн заявил, что я нахожусь под защитой дома Арденн. Это спасло меня от Роанов, но не сделало его моим владельцем. Я приняла щит, а не цепь. Если он забудет разницу, я напомню».

И последней строкой, уже почти без дрожи:

«Я не чужая невеста. Не спорная кровь. Не приз для домов. Я — Лиана Вейр, кровь седьмой строки, и моё согласие принадлежит только мне».

В зеркале на стене на миг проступила прежняя Лиана. Она смотрела на меня очень тихо — та самая девочка, которая когда-то мечтала, чтобы ректор выбрал её, потому что не знала, каково это, когда тебя выбирают дома, Советы и враги без твоего согласия. Рядом с ней будто стояла Мариэль, и в её лице было что-то похожее на печальную гордость.

Я коснулась треснувшей красной маски, лежавшей на столе.

Снаружи академия шепталась о новом скандале.

Пусть.

Теперь каждое их слово будет натыкаться на моё.

Нет.

Глава 34. Защита или оковы

Я злилась на Каэля так сильно, что даже не сразу поняла, насколько сильно устала. Иногда ярость держит тело лучше любых лекарских настоек: выпрямляет спину, сушит слёзы, заставляет пальцы не дрожать, а голос звучать ровно в те моменты, когда внутри всё уже давно должно было рассыпаться. После заседания в зале печатей я дошла до своей каморки сама, не позволив Лиор вести меня под руку, хотя она смотрела так, будто уже мысленно составляла список способов уложить меня в постель без согласия и потом объяснить это медицинской необходимостью. Я даже поблагодарила её за сопровождение, закрыла дверь, дождалась, пока шаги в коридоре стихнут, и только тогда позволила себе сорвать с воротника застёжку, потому что казалось: если ткань ещё секунду будет касаться горла, я задохнусь.

Под защитой дома Арденн.

Слова звучали снова и снова, ударяясь о стены маленькой комнаты, о стол, о мутное зеркало, о треснувшую красную маску, которую я положила рядом с листом клятв. С одной стороны, эти слова спасли меня. Я прекрасно это понимала, и именно понимание бесило сильнее всего. Если бы Каэль промолчал, Совет крови начал бы оформлять мою передачу дому Роан. Дариан Роан со своей гладкой улыбкой, красивыми руками хищника и взглядом, в котором уже лежала инвентарная опись моего тела, моей крови и будущей покорности, получил бы законный путь ко мне. Не через маски, не через серые нити, не через холодный дым, не через похищение под шум бала, а через договор. Через опеку. Через формулировку, которую потом можно было бы показать любому: смотрите, всё добровольно, всё ради защиты, всё под контролем Совета. И Каэль, вмешавшись как глава дома Арденн, действительно поставил перед этой дверью щит.