Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 304 – Ксения Соболева

— Можно? — спросил он теперь.

— Теперь спрашиваете?

Удар был мелким, но заслуженным.

Он принял.

— Да.

— Входите. Раз уж защита дома Арденн, вероятно, включает право портить мне вечер.

— Не включает.

— А вы всё равно здесь.

— Потому что я не только глава дома.

— Вот именно в этом проблема, Каэль. Вас всегда слишком много. Ректор. Хранитель. Глава дома. Мужчина с травмированной совестью. Спаситель, который боится, что станет тюремщиком. И каждый из вас уверен, что именно сейчас имеет право сделать шаг за меня.

Он вошёл, но остановился у двери, не проходя глубже, пока я сама не отошла к столу. Я заметила. И снова это усложнило злость. Слишком позднее уважение границ не отменяет того, что границу уже пересекли. Но оно всё равно существует. Ненавистная сложность.

Я не предложила ему сесть.

Он не сел.

— Вы в ярости, — сказал он.

— Какая наблюдательность. Именно за неё, наверное, Арденнов сделали хранителями печатей.

— Я знал, что вы будете в ярости.

— И всё равно сделали.

— Да.

— Значит, разговор можно закончить. Вы всё решили, всё знали, всё взвесили и снова выбрали действие, после которого мне остаётся только разбираться с последствиями.

— Нет.

— Нет?

— Я выбрал действие, после которого вы остались в академии, а не в карете дома Роан. Последствия я беру на себя.

Я рассмеялась. Коротко, резко, без веселья.

— Как благородно. Вот только последствия на мне уже тоже. Не вы будете завтра слушать, что Арденн присвоил Морвэйнскую кровь раньше Роана. Не вас будут называть тайной невестой ледяного ректора. Не ваше тело снова станет предметом чужих договоров, слухов, сравнений и грязных шуток. Вы возьмёте на себя политические последствия. Прекрасно. А личные? Репутационные? Телесные? Те, что липнут к женщине, когда двое мужчин из великих домов публично спорят, кто имеет право её защищать?

Он побледнел.

Хорошо.

Пусть.

— Я не спорил, кто имеет право владеть вами.

— Но зал услышал именно это. Потому что зал устроен так. Совет устроен так. Дома устроены так. Они не умеют слышать защиту без собственности. И вы это знаете лучше меня.

— Знаю.

— Тогда почему не спросили?

Он молчал.

Вот этого молчания я ждала. Не потому, что хотела победить. Потому что если бы он ответил слишком быстро, значит, снова принёс готовое оправдание.

— Не было времени, — сказал он наконец.

— Было время сказать одну фразу.

— Какую?

— «Лиана, я могу заявить Арденновский щит, если ты примешь. Да или нет?» Вот и всё. Одно дыхание. Вы умеете говорить во время боя, Каэль. Умеете приказывать, блокировать печати, спорить с Советом, останавливать древние тени и почти целовать женщину на откате крови. Не надо убеждать меня, что не хватило времени на вопрос.

Он закрыл глаза.

На секунду.

— Вы правы.

Я почти ударила бы его чем-нибудь за эти слова, если бы на столе лежало что-то подходящее и не слишком ценное.

— Не смейте облегчать себе жизнь признанием.

— Оно мне не облегчает.

— Ещё как облегчает. Вы говорите «вы правы» — и становитесь честнее, благороднее, понятнее. А я остаюсь злая, потому что всё ещё не хочу благодарить за щит, который, возможно, спас меня.

— Я не хочу благодарности.

— А чего хотите?

Вопрос вырвался слишком быстро. Слишком резко. И только когда прозвучал, я поняла, что он больше, чем про сегодняшнее заседание.