Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 341 – Ксения Соболева

Вместо него пришёл Гравен.

И по его лицу я поняла всё ещё до того, как он заговорил.

— Его отстранили? — спросила я.

Гравен остановился на пороге. Он выглядел так, будто всю ночь спорил с несколькими людьми, троих хотел ударить, двоих, возможно, всё-таки ударил, и теперь ненавидит тот факт, что иногда меч не решает главного.

— Пока нет.

— Что значит «пока»?

— Совет заблокировал часть ректорских доступов до собрания. Центральная печать зала ещё отвечает ему, но верхние контуры уже перешли в режим внешнего надзора. Сайра Венн привела двух арбитров крови. Маэрс держит документы. Роаны присутствуют. Сарвен отсутствует, что им, кажется, удобно.

— Каэль где?

— В Главном зале. Не под стражей. Формально.

Формально.

Я поднялась.

Лиор ничего не сказала. Только взяла лекарскую сумку и пошла рядом.

Главный зал встретил нас шумом, но не тем, что раньше. В день моего публичного позора шум был мелким, колючим, жадным. Сегодня он был тяжёлым. Люди не знали, чего ждать, и от этого каждый шёпот звучал осторожнее. Кадеты стояли группами: высокородные — ближе к своим домовым секторам, низшие — плотнее обычного, словно сама близость стала защитой. Те, кого мы вывели с полигона, держались вместе. Нира шла рядом со мной, и несколько простых кадеток сразу подтянулись к ней, как к огню в холодной комнате. Эйрик занял место чуть позади и слева, не как охранник, а как человек, который уже решил, где будет стоять, если начнётся драка. Тарен нёс папку с копиями протоколов и выглядел слабее всех нас, но я почему-то была уверена: если дело дойдёт до документов, он станет самым опасным человеком в зале после Каэля.

Каэль стоял на возвышении.

Там же, где когда-то зачитывал приказ о моём временном отстранении.

Я увидела это — и внутри всё сжалось.

Только теперь перед ним не было кафедры с ректорским знаком. Цепь ректора на его груди осталась, но часть серебряных звеньев была затемнена чужими печатями. Руки свободны, спина прямая, лицо спокойное. Слишком спокойное. У подножия возвышения стояли двое арбитров крови — люди Совета в тёмных мантиях, с узкими жезлами запечатывания. Не охрана, конечно. «Свидетели процедуры». В этой академии любое насилие сначала переодевалось в процедуру, чтобы не смущать тех, кто привык к хорошим манерам.

Сайра Венн заняла место не сбоку, как раньше, а почти в центре. Маэрс рядом с ней держал футляр с документами. Адриан Роан стоял в первом ряду представителей домов. Леди Кальт рядом. Дариан Роан тоже пришёл. Его взгляд сразу нашёл меня, задержался и скользнул дальше, к Каэлю, с почти незаметным удовольствием. Понял, значит. Они все поняли: сегодня ударят не по мне напрямую. По тому, кто встал между.

Я хотела подняться к Каэлю.

Лиор положила руку мне на локоть.

— Нет.

— Не начинайте.

— Если вы подойдёте к нему сейчас, они получат картинку раньше обвинения.

И я остановилась.

Потому что она была права.

Вот самая жестокая часть ловушки: чтобы защитить Каэля открыто, я должна была сделать именно то, в чём его собирались обвинить. Подтвердить связь. Подтвердить, что его решения были личными. Подтвердить, что я не просто заявительница, не просто носительница крови, не просто свидетельница, а женщина, ради которой ректор нарушал нейтральность. В мире, где мужчину обвиняют в связи с ученицей, один шаг женщины к нему становится доказательством для тех, кто уже решил не слушать слова.