Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 340 – Ксения Соболева

Советский.

Формулировка была безукоризненно мёртвой: «В связи с угрозой академическим контурам, раскрытием несанкционированных материалов, временным исчезновением старшего наставника Сарвена и возможным злоупотреблением полномочиями со стороны ректора Академии драконьей крови Каэля Арденна, Совет крови созывает общее собрание преподавателей, кадетов старших кругов и представителей домов для объявления мер стабилизации». Меры стабилизации. Я почти уже научилась переводить их язык без усилия. Стабилизация означала подавление. Временное исчезновение Сарвена — побег главного заговорщика. Несанкционированные материалы — доказательства убийств. Злоупотребление полномочиями — то, что Каэль не позволил запечатать меня на месте.

Лиор прочитала приказ и сказала:

— Нет.

Я сидела на краю лекарской койки, уже одетая. После попытки запечатывания на коже под ребром остались тонкие бледно-серебристые следы, словно кто-то пытался прошить родовой знак ледяной проволокой. Лиор обработала их ночью, ругалась почти без перерыва и в конце концов признала, что магия не закрыта, но травмирована. Очень точное слово. Травмированная магия — как тело после побоев, как память после камеры, как доверие после защиты без вопроса. Живая, но знающая боль.

— Я иду, — сказала я.

— Я уже слышала эту фразу перед множеством событий, после которых мне хотелось сменить профессию на выращивание ядовитых растений в одиночестве.

— Вы всё равно пойдёте рядом.

— Разумеется. Кто-то должен будет засвидетельствовать, что вы упали не от слабости, а от очередной политической подлости.

Тарен, сидевший у стола с папками и выглядевший так, будто его держит в вертикальном мире исключительно ненависть к плохой документации, поднял голову.

— Совет попытается отделить память сердца от Лианы. Юридически. Скажут, что доказательство загрязнено её кровью, а ректор скрыл это ради личной связи.

— Уже сказали? — спросила я.

— Ещё нет. Но я бы сказал на их месте, если бы был морально испорчен и неуважительно относился к фактам.

— Значит, скажут.

Эйрик стоял у двери, молча, как северный камень с мечом. После испытания он почему-то не ушёл к своим, хотя никто его не просил оставаться. Нира сидела рядом с Ирасой, руки обеих были обмотаны лекарскими нитями, но когда прозвучал приказ о собрании, Нира сразу встала. Лиор попыталась сказать «нет» уже ей, но Нира подняла подбородок с таким видом, что даже магистр на секунду замолчала.

— Я свидетель, — сказала Нира. — Иду.

— Ты пациентка, — отрезала Лиор.

— И свидетель.

— Вы все сговорились довести меня до ранней седины.

Тарен посмотрел на её волосы.

— Магистр, боюсь, процесс уже—

— Нарв.

— Молчу.

Я смотрела на дверь и ждала Каэля.

Он не пришёл.

Это было первым плохим знаком.

Не то чтобы он должен был появиться лично. После ночи, после бегства Сарвена, после попытки Совета взять управление, после всех распоряжений ему, вероятно, приходилось держать сразу десять трещин в академии, и каждая грозила стать пропастью. Но теперь между нами было слишком много прямых слов, чтобы отсутствие не почувствовалось как предупреждение. Мы договорились о щите. О границах. О том, что он не будет закрывать меня без спроса. О том, что я не буду делать вид, будто его желание, страх и власть не сплетаются в опасный узел. После всего этого он бы прислал хотя бы строку.