Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 6 – Ксения Соболева

Я повернула голову на голос. В первом ряду сидела блондинка с идеальной осанкой, в форме, которая отличалась от моей так же, как дворцовая шпага отличается от кухонного ножа. Белокурые волосы были уложены в гладкую корону, на тонкой шее блестел алый камень, а на рукаве горел золотой знак дракона. Красивая. Очень. Из тех красавиц, которые с детства знают, что мир должен расступаться перед ними сам. В чужой памяти вспыхнуло имя: Эвелина Роан. Леди Эвелина. Наследница алого дома. Та, чей смех Лиана слышала чаще, чем собственное имя.

При виде неё в животе у меня сжался холодный ком чужого ужаса. Не моего. Лианиного. Тело помнило эту девушку слишком хорошо: её пальцы в волосах, её каблук на рассыпанных книгах, её голос: «Ну что ты, Вейр, мы же помогаем тебе понять твоё место». Я медленно выдохнула, отделяя себя от чужого страха. Хорошо. Запомним.

— Смею, леди Роан, - сказала я, хотя не была уверена, стоило ли называть её по имени. - Удивительно, правда? Иногда даже позорницы приходят в сознание раньше, чем их успевают похоронить под чужими показаниями.

Её лицо застыло. В зале прошёл короткий, опасный шорох. Я поняла, что ударила по кому-то слишком высокому. Но отступать было поздно.

— Достаточно, - сказал ректор.

Одного слова хватило, чтобы все снова замолчали. Он спустился с возвышения. Медленно. Не потому, что тянул время, а потому, что каждый его шаг и так принадлежал ему. Каблуки чёрных сапог глухо стучали по камню. Люди расступались взглядами, дыханием, самой тишиной. Когда он подошёл ближе, я почувствовала странное давление, будто воздух вокруг стал тяжелее. От него пахло морозом, дымом и чем-то металлическим - грозой, кровью или холодным оружием. Я сидела на полу и вынуждена была смотреть вверх, что само по себе было мерзко, но подняться на ноги я бы сейчас не смогла, даже если бы от этого зависела моя гордость.

Каэль остановился в нескольких шагах от меня.

— Кадетка Вейр, - сказал он негромко, - вы, вероятно, плохо понимаете своё положение.

— Вероятно, - согласилась я. - Потому что мне его пока никто не объяснил. Мне его только выжгли на форме.

Его взгляд опустился к слову на моей груди. На долю секунды в его лице что-то изменилось. Так быстро, что я могла бы принять это за игру света. Но я уже слишком внимательно смотрела. Он не знал? Или не приказывал? Или просто не ожидал, что клеймо будет настолько явным? Хорошо. Ещё один кусок в эту мерзкую мозаику.

— Клеймо позора, - произнёс магистр Орн за его спиной, явно решив вернуть себе контроль, - является допустимой временной дисциплинарной мерой в случаях, когда проступок кадета наносит ущерб чести академии.

— Замечательно, - сказала я. - Тогда прошу внести в протокол: до допроса, до лекарского осмотра и до подтверждения обвинений ко мне была применена дисциплинарная мера, публично маркирующая меня виновной. Это может быть полезно, если в вашей академии всё-таки существует разница между расследованием и казнью.

На этот раз зал не просто замолчал. Он будто втянул когти. Я почувствовала, как меня ненавидят. Не все одинаково, но почти все. Для них я нарушила не правило - порядок мира. Низшая не должна говорить языком закона. Униженная не должна называть унижение процедурным нарушением. Жертва не должна так спокойно перечислять следы на собственном теле, превращая их из повода для стыда в обвинение.