Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 7 – Ксения Соболева

Ректор смотрел на меня долго. Слишком долго. Серые глаза не выдавали почти ничего, и всё же я ощутила: он пересчитывает меня заново. Не Лиану, которая писала письма и краснела от его имени. Не глупую девочку, которую можно было стыдить одним взглядом. Кого-то другого. Неизвестного. Непонятного. Потенциально неудобного.

— Вы утверждаете, что не помните произошедшего? - спросил он наконец.

Я могла бы солгать. Сказать, что помню всё, и начать импровизировать. Но в мире, где, кажется, существовала магия, ложь могла стоить слишком дорого. К тому же незнание иногда полезнее притворной осведомлённости.

— Я утверждаю, что пришла в себя несколько минут назад на полу этого зала, - ответила я. - У меня болит голова, горло, запястья, рёбра и ещё несколько мест, которые я не намерена перечислять перед вашей воспитанной аудиторией. Последнее, что я ясно понимаю: мне предъявляют обвинения, но до сих пор никто не задал мне ни одного вопроса по существу. Это странно для расследования. Хотя вполне обычно для показательной расправы.

Эвелина резко поднялась.

— Ваше светлость, это уже неслыханная дерзость! Эта девчонка оскорбляет академию, комиссию и вас лично. Её место не здесь, а в изоляционной камере, пока она не вспомнит, с кем говорит.

Вот оно. «Девчонка». «Её место». «Пока не вспомнит». Тело снова дрогнуло от старого страха, но я вцепилась пальцами в край порванной юбки и заставила себя не опускать взгляд. Воспоминания Лианы шевелились, как потревоженные змеи: Эвелина у лестницы, Эвелина в умывальной, Эвелина, улыбаясь, говорит: «Не плачь, Вейр, а то ректор увидит, какая ты некрасивая». И прежняя Лиана плакала. Конечно, плакала. Ей было семнадцать? Восемнадцать? Она была одна среди тех, кто с рождения учился владеть силой, именем, деньгами и чужим страхом. Она хотела, чтобы её приняли, а они сделали из этого нож.

Я посмотрела на Эвелину и почувствовала не ненависть даже. Что-то холоднее.

— Благодарю за совет, леди Роан, - сказала я. - Но если вы так уверены в моём месте, возможно, вам будет нетрудно объяснить комиссии, почему вы так нервничаете из-за просьбы об обычном лекарском осмотре.

Её губы побелели.

— Я не нервничаю.

— Тогда сядьте. Вы мешаете ректору думать.

Несколько человек ахнули. Кто-то, кажется, поперхнулся. А я внезапно поняла, что сказала это слишком естественно. Как женщина, уставшая от чужих истерик на совещаниях. Не как семнадцатилетняя затравленная кадетка. Ошибка? Возможно. Но ошибка уже сделана.

Эвелина медленно села. Не потому, что подчинилась мне, конечно. Потому что Каэль даже не повернул головы в её сторону, не поддержал её возмущение, не отдал приказ заткнуть мне рот. И это было для неё хуже любого замечания.

Ректор присел передо мной на одно колено.

Зал снова ожил - не звуками, а резким общим напряжением. Высокородный дракон, ректор Академии драконьей крови, не должен был опускаться перед позорницей даже так, чисто практически, чтобы осмотреть её лицо. Но он сделал именно это. Теперь его глаза оказались почти на уровне моих, и близость ударила неожиданно сильно. Не романтически. Опасно. Чужое тело отреагировало раньше меня: сердце сорвалось, дыхание стало мелким, в памяти вспыхнули сотни постыдных, нежных, восторженных мелочей. Как Лиана видела его издалека. Как прятала листок с его портретом. Как мечтала, что однажды он назовёт её по имени не холодно, а тепло. Бедная девочка. Бедная, глупая, одинокая девочка, которую кто-то убил её собственной мечтой.