Книга Смеющаяся Река, страница 4 – Людмила Семенова

Накатившая волна смяла юную водяницу своей тяжестью как тростинку, и берег оказался безнадежно отрезан. Сверху — непроглядная толща воды, безразличной к магическим призывам, снизу — дно, словно вырубленное из цельного гранита. Девочка ощутила во рту вкус крови, а перед глазами плясали зеленые и багровые пятна. Одни походили на чьи-то прищуренные глаза, другие — на жадно разинутые пасти. Ее родная вотчина за несколько мгновений превратилась в скопище разъяренных голодных монстров, для которых хранительница природы была таким же мясом, как и люди.

«Этого не может быть» — успела подумать Кайса еще раз, прежде чем сознание оставило ее.

[1] Финский залив (фин.)

[2] Название финского ножа с рукояткой из оленьего рога, в основном используемого для разделки мяса

[3] Название загробного мира в финской мифологии

[4] Папа (фин.)

[5] Мама (фин.)

[6] Золотая (фин.)

[7] Верховная богиня воды в финской мифологии, супруга бога Ахти

Через девять лет после наводнения

— Покажись мне, — попросил отец, когда Кайса на рассвете пришла в его кабинет. Обычно Водяной Змей ночевал в нем, допоздна засиживаясь за древними манускриптами и новейшими исследованиями, и дочь всегда навещала его по утрам, если не была занята на береговом дежурстве.

— Со вчерашнего вечера я не изменилась, иса, — улыбнулась девушка, усаживаясь на подлокотник кресла. Илья откинул ее растрепанные белые локоны и заглянул в бледное лицо с огромными прозрачно-голубыми глазами. Недавно Кайса коротко подстриглась, к недовольству матери: длинные волосы всегда считались у демониц предметом гордости, атрибутом красоты и обольщения. Любовь дочери к просторным рубахам и штанам вместо платьев тоже всегда удручало Хозяйку озер, а вот отец не видел в этом ничего дурного.

— Сегодня тебе исполнилось восемнадцать, титто[1], — напомнил Илья, — и я до конца своей жизни буду видеть тебя только с этим лицом. Дай мне всмотреться в него, пока я еще помню, какой ты была в детстве.

— А может быть, я и не останусь вечно молодой? — вдруг спросила Кайса и пристально взглянула на отца. — Посмотри на айти и остальных! По всем видно, что жизнь их порядком потрепала…

— Они дали обещание стариться наравне со мной, — усмехнулся Илья, — дабы не нарушать моего душевного комфорта. Я всегда был против, но раз им так спокойнее, то и ладно. А ты — другое дело, я не хочу, чтобы моя дочь отказывалась от дарованного природой. Она и так в последнее время на нас в обиде.

Кайса давно подозревала, что старение духов происходит вовсе не по их воле, а именно потому, что природа взбесилась и повернула время вспять, к тому моменту, когда Средний мир выплюнул своих отпрысков к людям и захлопнул врата. Но не возражала отцу, тем более что ему опять нездоровилось: ломило поясницу, болели ноги. Он отмалчивался, но Кайса выучила наизусть язык его тела, которое с годами теряло упругость и проворство, а бессонные ночи в кресле и курение не добавляли бодрости. Знала она и о том, что для людей самообман издавна был лучшим обезболивающим.

— Ладно, пусть так! Но тебе надо хоть иногда отдыхать, — вздохнула девушка. — Что исанайти[2] Майя скажет, если увидит тебя таким? Я принесу тебе завтрак и помассирую плечи, чтобы кровь немного разогнать.