И ватрушки берите — сегодня у Настасьи они хорошо получились.
— Спасибо, Анна Никитична. — Полищук пригубил из чашки. — Что там, гость ваш скоро возвращается?
— Покуда не знаем, — вместо меня рассеянно отозвался Стародубцев. — Хотя пора бы, пора.
— В том-то и дело. — Урядник задумчиво покрутил кончик уса. — Он же как вернётся, снова степь мерить будет?
— Наверняка, — подтвердила я.
— Хм. Тогда непременно передайте, чтоб осторожность соблюдал. — Полищук требовательно посмотрел на меня, словно именно я отвечала за Стрельникова. — И сами пока бдительность не теряйте. Что у душегуба на уме, одному чёрту известно. Точно ли оставит ли теперь уезд, раз сестру забрал, или ещё зачем сидеть здесь продолжит — никто не подскажет.
— Всё сделаем, — пообещала я. — Но вы уверены, что Елена Андреевна к нему сбежала?
— Не уверен. — Урядник не стал кривить душой. — Может, и своими силами решила — я на этот случай весточки по почтовым станциям разослал да и наших извозчиков опросить велел.
Он замолчал, пощипывая многострадальный ус, и закончил:
— Время покажет, в нужных ли местах соломка подстелена. А пока придётся ждать дальше.
У меня невольно вырвался тяжёлый вздох. Да, ждать. Работать в саду, заниматься хозяйством, каждое утро открывать глаза с мыслью: пожалуйста, пусть он приедет сегодня!
И верить, что однажды эта мольба исполнится.
И он приехал, правда, полностью в своём репертуаре: без предупреждения.
В тот день перед обедом мне взбрело в голову пройтись до привратницкой. Тихон бодро доложил, что всё в порядке: «Вороны над дорогой не пролетало, зайца не пробегало». И только он высказал последнее утверждение, как из-за дальнего холма показалась тёмная точка экипажа.
— А это ктой-то? — удивился привратник. — Никак пошта? Или к барину гости пожаловали?
— Мы никого не ждём, — рассеянно отозвалась я, вглядываясь в приближавшуюся бричку. Сердце зачастило, подстёгиваемое предчувствием: неужели?..
— Оне, бывает, и так приезжают, — рассудительно заметил Тихон. — Вот барин Андрей Лаврентич, к примеру. Сами помните, как третьего дня изволил к ужину нагрянуть. Не след так говорить, но ух Настасья и ворчала! Ей ведь наспехах пришлось готовить, чтоб достойно гостя накормить.
Я слушала, кивала, а сама не спускала с брички глаз. Да нет, это точно наёмный экипаж! А кто мог на нём приехать? Только Стрельников!
— Тихон, смотри, — перебила я размышления привратника. — Точно не Герман Сергеевич там едет?
Тихон послушно приложил ладонь ко лбу козырьком.
— Мож, и он, барышня. У вас глаза-то, пожалуй, позорче моих. Да счас уже тута будет, и узнаем точно.
Он, разумеется, был прав, но те сотни метров, что оставались бричке по пыльному летнему просёлку, показались мне неоправданно длинными.
Однако когда экипаж, влекомый пегой лошадкой, наконец подкатил к воротам, всё моё ожидание и нетерпение было вознаграждено.
— Герман Сергеевич! — воскликнула я, выходя из поспешно распахнутой Тихоном калитки. — Ну здравствуйте! Мы уже вас заждались!
Стрельников легко спрыгнул с подножки экипажа и деревянно поклонился.
— Здравствуйте, Анна Никитична. Точный срок моего приезда ведь не был оговорён.
— Однако это не мешало нам с папА желать, чтобы он настал как можно скорее, — беспечно объяснила я и, повинуясь порыву, протянула этому буке обе руки. — Очень рада видеть вас снова! И надеюсь, вы вернулись со щитом, а не на щите.
Стрельников пожал мои пальцы с такой осторожностью, будто они были из тончайшего стекла.
— Если вы об оборудовании, то всё необходимое приобретено в полном объёме, — ответил он, и казённые фразы лучше любого индикатора показали, насколько не в своей тарелке сейчас себя чувствовал.
— Прекрасно! — тепло улыбнулась я и обратилась к терпеливо дожидавшемуся указаний привратнику: — Тихон, помоги разгрузить экипаж.
