Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 58 – Lost In Space

— Связь есть, — вполголоса произнес Воронов, глядя на экран коммуникатора. — Гриня, Михалыч, Док. Вы нас слышите? Мы во внутреннем контуре.

— Слышим, капитан! — прохрипел в наушнике голос старшего механика. — Мы тоже прорвались. Тут полно какой-то искрящейся дряни, но мы идем по вашему маячку. Будем у вас минут через десять. Как обстановка?

— Пока тихо, — Воронов нахмурился. — Слишком тихо. Оставшиеся штурмовики где-то здесь. Они оправились от шока и теперь будут действовать наверняка. Не расслабляться.

Мы двинулись дальше. Мои ботинки тихо ступали по решетчатому полу, сквозь который пробивался глубокий синий свет пульсирующих реакторов. Я шел позади капитана, контролируя тыл.

Внезапно объект содрогнулся. Это не был взрыв термоядерного заряда ксаарианцев. Это было глубокое, структурное содрогание самой станции, словно древний механизм решил перестроить свою внутреннюю архитектуру.

— Что за… — начал было Воронов, но договорить не успел.

Прямо между нами с потолка с оглушительным скрежетом рухнула массивная переборка. Она упала так быстро, что я едва успел отшатнуться назад, чтобы мне не отрубило нос. Сноп искр брызнул во все стороны.

— Капитан! — крикнул я, ударив кулаком по холодному, непроницаемому металлу. — Капитан Воронов!

— Я цел, Чехов! — голос Воронова в коммуникаторе потонул в треске статики. Похоже, материал переборки был сверхплотным экраном. — Они запустили протокол изоляции секторов! Я попробую обойти эту штуку или прожечь ее плазмой, но на это уйдет время. Двигайся вперед, к Ядру! Не жди меня! Если ксаарианцы доберутся туда первыми…

Связь оборвалась. Я остался один.

Сердце предательски екнуло. Одно дело — играть в партизан, когда рядом стоит закаленный в боях ветеран с тяжелым плазмометом и железной хваткой. Другое дело — оказаться один на один с враждебной станцией и элитными убийцами, имея в руках лишь старый импульсный карабин.

Я глубоко вздохнул, вспоминая уроки Зала Иллюзий. Страх — это просто химическая реакция. Враг тоже чувствует страх, даже если его лицо скрыто за перламутровым визором.

Развернувшись, я пошел по узкому техническому туннелю, который изгибался вправо. Освещение здесь было нестабильным, желтые лампы то и дело мигали, бросая длинные, искаженные тени.

Я прошел метров пятьдесят, когда услышал это.

Тихий, едва уловимый гул антигравитационных компенсаторов.

Я мгновенно прижался к стене, слившись с переплетением кабелей, и вскинул карабин. Из-за поворота, всего в десяти метрах от меня, показалась фигура.

Это был ксаарианец. Тяжелый штурмовик класса «Монолит-4». Но он уже не выглядел как непобедимое божество войны. Его перламутровая броня была покрыта копотью, на нагрудной пластине виднелась глубокая вмятина (вероятно, след от кувалды Михалыча или падающей сферы). Фазированный излучатель в его руках слегка подрагивал.

Он был один. Видимо, перестроение секторов разделило не только нас с капитаном, но и остатки вражеского отряда.

Чужак водил шлемом из стороны в сторону. Его сенсоры, поврежденные нашими предыдущими ловушками, искрили и сбоили. Он двигался тяжело, дергано. Элитный солдат был на взводе, дезориентирован и невероятно зол.

Я задержал дыхание. Мой палец лег на спусковой крючок. Нужно было бить наверняка. В уязвимое сочленение или в поврежденный сенсорный узел.