Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 138 – Марина Андреева

Она сделала паузу, посмотрела на Тилли.

— Вы — помощница?

Тилли кивнула, замирая.

— Отлично. Ваша задача — готовить материалы к встречам и следить за чистотой в рабочей зоне. Я займусь остальным, — она повернулась ко мне. — У вас есть час? Чтобы обозначить основные принципы отбора.

Я могла только кивать. Чувствовала, как с плеч спадает гиря. Невесомая, но выматывающая гиря беспорядка.

Эрвин, видя, что дело улажено, кивнул нам обеим.

— Мне нужно в архив. Марта, вы знаете, где меня найти. Мастерица, — он поклонился и вышел.

Марта подошла к столу. Аккуратно отодвинула в сторону мои инструменты. Поставила свой блокнот. Взгляд её стал сосредоточенным, охотничьим.

— Итак, начнём. Первое правило: мы работаем для вас, а не вы для всех. Запомните это. Второе: время — ваш главный ресурс. Его не продают дёшево.

Я слушала. И впервые за несколько дней дышала полной грудью. Воздух снова пах деревом и тканью. А не отчаянием.

Мы сидели в моей комнате — я, Марта и приглашённая портниха, мадам Лусен. Стол был завален образцами тканей. Шёлк, бархат, парча. Все они переливались, давили, кричали.

— Это невозможно, — сказала я в пятый раз, отодвигая кусок лилового бархата, расшитого серебряными звёздами. — Я в этом задохнусь. И ослепну.

Мадам Лусен вздохнула. Она была искуснейшей портнихой в районе Холма Созерцания. Но её представление о «формальном дресс-коде» явно расходилось с моим.

— Дорогая мастерица, вы теперь — лицо новой специализации! Вас будут рассматривать в лупу! — убеждала она.

— Именно поэтому я не хочу выглядеть как новогодняя ёлка, — парировала я, находя в куче тёмно-синий шёлк. Простой, матовый, благородный. — Вот. Этот.

— Это… слишком просто для Гильдии, — скептически покачала головой мадам Лусен.

Марта, молча наблюдавшая до сих пор, подняла глаза от своего блокнота.

— Мастерица права, — сказала она своим ровным голосом. — Она не дворянка, пытающаяся выделиться. Она — профессионал, представляющий новое направление. Её платье должно говорить о её работе, а не о её тщеславии.

Мадам Лусен задумалась.

— Хм… Вы говорите о… стиле, отражающем суть?

— Да, — я оживилась. — Чистые линии. Качественная ткань. И… детали. Которые отсылают к моему ремеслу.

Мы склонились над эскизами. Через час родился компромисс. Платье из того самого тёмно-синего шёлка. Строгий, почти архитектурный крой. Но вырез на спине предлагалось оформить не просто так, а шнуровкой. Изящной, тонкой, как на старинном корсете или… на обивке хорошего кресла. И пуговицы по линии плеча — не драгоценные, а деревянные, резные, похожие на те, что я использовала в проекте для Бруно.

— Это… неожиданно, — сказала мадам Лусен, но в её глазах вспыхнул интерес. — И сложно. Но я сделаю.

Когда портниха ушла с тканями и эскизами, я облегчённо выдохнула. Одна проблема решалась.

— Теперь протокол, — объявила Марта, перелистывая страницу. — Вам не нужно танцевать менуэты. Но основы — обязательны.

И вот, ближе к вечеру, в дверь постучали. Я открыла. На пороге стоял Эрвин. В обычном своём камзоле, с папкой под мышкой.

— Марта сообщила, что вам требуется консультация по светскому этикету, — сказал он, как доклад о погоде. — У меня есть час.

Он вошёл. Марта тут же подала ему чай и удалилась, сославшись на «неотложные письма».