Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 139 – Марина Андреева

Мы остались вдвоём. Внезапно стало очень тихо.

— Итак, — Эрвин поставил чашку, снял очки, протёр их. — Основные моменты. Вас будут представлять. Отвечайте лёгким наклоном головы. Не кивайте, как купец на рынке. Представиться в ответ можно, но не обязательно. Формула: «Мастер Анастасия Светлоручка. Очень приятно».

Он показал этот лёгкий, едва уловимый наклон. Получилось изящно и чуть насмешливо.

— Темы для разговора: погода, искусство в общем смысле, достопримечательности Лунной Гавани. Темы, которых следует избегать: политика, доходы, личная жизнь, сравнения с другими мастерами. Если спросят о вашем искусстве — отвечайте кратко и без технических деталей. «Я помогаю создавать комфортную среду» — вполне достаточно.

Я повторяла за ним. Чувствовала себя глупо. Но необходимо.

— Теперь — реверанс, — он встал. — Для нетитулованного дворянства и признанных мастеров — неглубокий. Так.

Эрвин сделал движение. Непринуждённое, естественное. Я попыталась повторить. Споткнулась о край ковра.

— Не смотрите на ноги, — поправил он. — Смотрите перед собой. Центр тяжести — здесь.

Он подошёл, осторожно положил руку мне на спину между лопаток. Его прикосновение было лёгким, но очень тёплым даже через ткань.

— Держите спину прямо. Не сутультесь. И… опускайтесь не так резко. Плавно.

Попробовала снова. На этот раз вышло лучше. Его рука всё ещё лежала на моей спине, направляя.

— Так. Лучше, — его голос прозвучал прямо у моего уха. Тихо. Тёплое дыхание коснулось кожи. У меня по спине пробежали мурашки. Совсем не от страха.

Я замерла. Он тоже. Рука на спине на мгновение стала чуть тяжелее. Потом он убрал её. Отступил на шаг.

— Этого будет достаточно, чтобы не опозориться, — сказал он, и его голос снова стал сухим, преподавательским. Он надел очки. — Главное — не паниковать. Большинство присутствующих будут заняты собой. Вас будут оценивать, но не съедят.

— Спасибо, — прошептала я. Голос звучал хрипло. — Это… очень помогает.

Эрвин кивнул.

— Удачи. И помните про «росу в ядовитом саду». Иногда лучше вежливо согласиться и забыть, чем спорить.

Он ушёл. Я осталась стоять посреди комнаты. Спина, где лежала его ладонь, ещё горела. В голове крутилась смешная мысль: вот бы он так же спокойно мог провести меня через весь этот бал. Держа руку на спине. Направляя.

Встряхнула головой. Фантазии. Глупые фантазии уставшего мозга. Но они были сладкими. Как обещание того самого пирога после всего этого безумия.

В день бала, глядя в зеркало, я видела не себя. Я видела «Мастера Светлоручку». Синее платье лежало идеально. Шнуровка на спине выглядела изящно и загадочно. Деревянные пуговицы на плече отливали тёплым медовым светом. Это был доспех. Красивый, уверенный. Сделанный по моей мерке.

Я надела его. Вдохнула. Выдохнула.

— Поехали, — сказала я своему отражению. — Покажем им, как гармонизатор ходит на балы.

Отражение улыбнулось мне в ответ. С лёгкой дрожью в уголках губ. Но улыбнулось.

Бальный зал Гильдии ослеплял. Тысячи свечей отражались в хрустальных люстрах, в позолоте лепнины, в паркете, отполированном до зеркального блеска. Воздух был густым от смеси запахов: дорогих духов, цветов, воска, пота и лёгкого, вездесущего озона магии.

Я стояла у входа, и у меня сжало живот от клаустрофобии. Море лиц, мантий, улыбок. Все говорили, смеялись, двигались. Это был живой, гремящий организм. И я была чужеродной клеткой в нём.