Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 67 – Николетта Фэй

Доктор Тарен появляется в том же сером сюртуке, в котором осматривал меня перед ссылкой.

Ткань отутюжена, серебряная цепочка часов лежит ровно, только воротник натирает покрасневшую шею. Я помню запах его капель раньше, чем различаю лицо: горькие травы, спирт и металлическая сладость, остававшаяся у меня на языке до вечера.

— Лиана, — начинает он мягко. — Я рад видеть, что вам лучше.

Кайрен поворачивается к нему, но я успеваю ответить первой.

— Мне стало лучше после того, как я перестала принимать ваше лекарство. Обсуждать это вы будете с ревизором.

Тарен переводит взгляд на Морвеля. Чиновник едва заметно кивает ему, и доктор садится за стол Палаты как подготовленный свидетель.

Сначала он говорит уверенно. Описывает мою забывчивость, вспышки, ночные поиски документов, опасную попытку добраться до запертого кабинета. Признаёт повышенные дозы, но объясняет их быстрым ухудшением состояния. Селестру называет давней пациенткой с тяжёлой травмой после гибели мужа.

— Вы лечили обеих женщин? — Хальд листает назначения.

— Семья доверяла мне много лет. Это естественно, — Тарен расправляет манжет.

— И обе начали обвинять Санитарную палату до того, как вы признали их нездоровыми, — Хальд кладёт заключения рядом.

Тарен поправляет часы в кармане.

— Люди в болезненном состоянии часто выбирают влиятельный объект для страхов. Палата была заметной целью.

— Рован тоже выбирал цель? — спрашивает Селестра из кареты.

Доктор вздрагивает и впервые смотрит в её сторону. Морвель тут же возражает против вопроса без разрешения, но Хальд позволяет ответить.

— Рован никогда не был моим психиатрическим пациентом.

— Зато вы подписали старую проверку закупок, — я нахожу документ среди писем Верены. — За месяц до его гибели.

На листе стоит подпись Тарена как медицинского советника дома. Комиссия признала осложнения от серых солей следствием тяжести эпидемии и не стала проверять сырьё. Независимый аптекарь кладёт рядом сегодняшний протокол: загрязнения в подозрительной партии невозможно определить по цвету, но простой анализ осадка их показывает.

— Семь лет назад такой анализ проводили? — спрашивает Хальд.

— Образцы были утрачены, — отвечает Тарен после короткой паузы.

— В вашем отчёте написано, что образцы соответствуют норме, — Хальд подвигает лист ближе.

Тарен берёт лист. Его пальцы задерживаются на собственной подписи.

— Возможно, формулировку добавил канцелярист.

Ревизор показывает черновик тем же почерком. Доктор замолкает.

После этого на стол ложатся платежи. В обычной книге дома жалованье Тарена не менялось. На счёт его сестры семь лет назад поступила крупная сумма от торгового дома, связанного с поставщиком серых солей. Через месяц после помещения Селестры в аббатство — ещё одна. Последние восемь месяцев деньги приходили уже через благотворительную кассу Палаты.

— Моя сестра вдова, — Тарен пытается улыбнуться. — Разные люди могли помогать ей.

— Она умерла девять лет назад, — Верена произносит это без прежней мягкости. — Счётом пользовались вы. Я узнала печать управляющего банка.

Доктор снимает часы и кладёт на стол. Без привычной вещи в пальцах он сразу кажется старше.

Морвель требует прекратить обсуждение частных финансов. Хальд отвечает, что платежи совпадают с медицинскими заключениями и относятся к делу. Канцеляристы выстраивают даты.