Книга Первенцы, страница 70 – Дарья Чернышова

Провожая день, Итка думала, что от зверя в каждом из них все-таки больше. Ее мать была, наверное, ровесницей женщины, чье безголовое тело осталось гнить в придорожных кустах. «Они сделали то же самое с дядькой, – подумала Итка, ощутив нарастающий, как топот бегущего человека, жестокий гнев. – И Бруно считает, что справедливо».

«А как же те люди на хуторе Гислы, которых ты бросила в выгребную яму?» – робким шепотом напомнила совесть. Итка решительно возразила этому шепоту: «Они убили хозяина. И я бросила их в хоть какую-то яму». Совесть не настаивала, но поцарапала грудь на прощание.

Кобыла под седлом равнодушно перешагнула через труп ежа. Наверное, она тоже думала что-то по этому поводу, но Итку мнение вороной не слишком-то интересовало – тем более что лошадь даже не собиралась его выражать.

По стенке повозки требовательно постучали изнутри. Тройка буланых остановилась; сидящий на козлах Немтырь обернулся, удивленно приподняв мохнатую бровь. Из повозки, хохоча во весь голос, выпрыгнул Бруно. Вслед за ним взметнулась, но тут же скрылась желтая ткань длинной юбки, и раздался звонкий шлепок.

— Милая Итка! – утирая слезу, с трудом проговорил вожак. – Ха-ха-ха! Вот это я понимаю, талант!

— Да в чем дело? – буркнула она.

Бруно, похлопав себя по животу, шумно выдохнул.

— Ты теперь госпожа Тильбе! – провозгласил он, будто на церемонии, и опять рассмеялся.

Немтырь, сохраняя все то же удивленное выражение лица, высморкался. Его выражение перекочевало и на лица остальных.

Итка настороженно протянула:

— Это как?

— Госпожа Нишка, потрясающий образчик новой аристократки, которой повезло выскочить за породистого мерина, – не смог удержаться от замечания Бруно, – без лишних условностей женила сына на Итке Ройде. Не то что гости не понадобились – не пригласили даже невесту! Ха-ха-ха! Послушай, как думаешь, тебя заменили чучелом или какой-нибудь прислугой? Хотел бы я это видеть! Ох, отлучусь ненадолго, а вы тут пока осваивайтесь, юная госпожа. Новый статус – это ведь так волнительно!

И он, все еще хохочущий, потерялся в чаще.

Итка глядела туда, где вздрагивали костлявые ветви, и ничего не видела. От напряжения заныли скулы. Она держала себя в руках, пережидая налетевший ураган мыслей. Ее укрытием стала вдовья колыбельная.

«И правда помогает», – безучастно заключила Итка, «госпожа Тильбе», решив, что подумает об этом позже. Прямо сейчас все равно ничего не сделаешь.

Вернувшись, Бруно легко вскочил на подножку повозки и махнул Немтырю.

— Трогай, дружище! Пора, пора домой!

Только где он теперь, дом Итки?

Она снова вспомнила пожар в Ольхе. Когда Гашек сказал, что память обманывала Итку, она не сразу поверила: казалось, никак иначе просто не могло быть. Кто-то – неизвестный, выходит, чужой – помог ей спастись, усадив, маленькую, в седло и отправив в замок, подальше от огня и смерти. Тогда Итка не слишком хорошо ездила верхом и все время боялась упасть с коня. Ворон сам привез ее в Кирту, зычно заржал у ворот, привлекая внимание.

Итка помнила, как Свида поднял ее на руки и вытер чумазое, все в пепле и грязи, лицо. «Что же это, – причитал старик, – как же это так, внучечка!» На помощь Гашеку сразу выслали людей, а дядька, от которого пахло чем-то ужасно кислым, осторожно, будто опасаясь, что Итка укусит, взял ее у Свиды – и вдруг, прижав к груди, зарыдал. «Вот и все! – всхлипывал Войцех. – Вот и все!»