Книга Первенцы, страница 72 – Дарья Чернышова

— Вот же мразь. – Куница сплюнул. – Все ее батраки, небось, и за двадцать лет столько денег не видели.

— Думаю, за двадцать лет столько не видит даже ректор столичного училища, на чье место владыка Корсах готовит младшего. В общем, все сложилось самым удачным образом. Дело за малым. А пока можно и отдохнуть.

Бруно исчез во тьме деревянного короба. Итка снова услышала, как что-то упало в воду, и пристально вгляделась туда, откуда шел звук, но облысевшие деревья цеплялись друг за друга тощими ветками, не давая ничего рассмотреть. Вдруг надрывно завыли сопровождавшие ханзу волки, и стало понятно – на прощание.

Куница привстал в стременах и вытянулся, как пес, учуявший чужака. Привлек внимание Итки жестом и указал вперед, где понемногу редели стройные ряды деревьев. И, наконец, она его увидела – дом, достойный самого владыки.

Белокаменный замок высился посреди огромного озера – то есть, конечно, не озера, а рукотворного рва. К вратам острой надвратной башни с узенькой колоколенкой вел израненный каменный мост. Водоросли и мох оплетали зеленой сетью его опоры.

Ветви торчали из черных окон, будто взывая о помощи. На ветру деревья казались живыми, но замок вымер давным-давно: лес захватил опустевшую людскую твердыню, перешагнув даже глубокий ров. Дом словно спал под сияющей луной, но мерное дыхание не вздымало его высокую грудь. Это место, подумала Итка, прекрасное и недоступное, как бледный диск, отраженный в поверхности воды. Это контроль и хаос, о которых Танаис говорила, заплетая тугие косы, – и хаос здесь победил.

Женщина что-то прошелестела; из повозки прямо в стремя буланого коня выставил ногу Саттар. Хаггедцы возглавили колонну и первыми въехали на старый мост.

Ворота, запертые уже целую вечность, непреодолимым препятствием стояли у них на пути. Спокойная вода вдруг словно закипела, как похлебка в котле Немтыря. Лошади забили копытами по белому камню, заржали, яростно вскинули гривастые головы. Вороная кобыла Итки проявила обычное безразличие, даже когда всадница раскрыла от изумления рот.

Справа от моста вздыбилась кривым горбом вода, и когда пузырь лопнул, в воздух взмыла усатая рыбина – размером едва ли не больше взрослого коня. Мутный дождь с ее заостренного хвоста окатил Саттара и Танаис с головы до пят. Причудливо изогнувшись, рыбина, как толстая утка, перелетела мост и с ужасным всплеском ушла обратно на глубину.

— Песье гузно! – отплевываясь, заорал на ворота Саттар. – Вконец там ошалел, дубень! А ну, зараза, открывай!

— С кем он говорит? – шепнула Итка совершенно счастливому Кунице.

— А сейчас увидишь, – усмехнулся он так же тихонько.

Они-то едва успели въехать на мост сразу за упряжкой, и брызгами почти их не задело.

На крики хаггедца выглянул из повозки Бруно.

— Я так понимаю, мы прибыли, – констатировал он и тоже обратился к воротам: – Дружище, нехорошо встречать товарищей подобными фокусами! Мы же к тебе не с пустыми руками!

Он вышел из повозки, дернув за собой сжавшуюся, обезумевшую от ужаса девушку. У Итки заныло в животе. «Я не могу ей помочь, – убеждала себя она. – Ничего не могу».

Завизжали истошным голосом окованные створки, зашевелились лениво, как пальцы немощной старухи. Кто-то открывал ворота, преодолевая месяцы – или годы? – застоя.