Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
— Шельма, ты же сам женат! — Я сказал, что холостяк, — помощник был доволен собой. Затем приказал шефу: — Вы бы помалкивали на сей предмет. Помнится, в моем возрасте у вас все рыло было в пуху… — Ты как разговариваешь с чином пятого класса?! Что за амикошонство? Но Азвестопуло не собирался слушать рацею[70]: — А вы не кричите на того, кто пролил кровь за отечество. Настя велела сегодня лежать, не бередить рану. — Царапину. — Рану. Так и запишем в перевязочном свидетельстве. Наградные дадут! Ну, что стоим, ваше высокородие? Бегите за извозчиком, и поживее. А то силы меня уже покидают. В результате Сергей улегся в номере на кровать, потребовал полдюжины пива и после третьей бутылки захрапел. А Лыков поплелся в полицейское управление. Пржисецкий встретил его вопросом: — Как Сергей Манолович? Говорят, много крови потерял? — Сейчас он ее нехватку замещает пивом. — Да и ладно. Двух шпионов поймали! До стрельбы дошло. Такого у нас еще не было. — Успели вы их допросить? Пристав выложил на стол протокол: — Вот. Только в общих чертах. Арестованных уже забрали жандармы, они и открыли дознание. Статский советник направился в ГЖУ. Фридовский как раз вел допрос Отто Шлихтинга. На правах помощника начальника управления он заведовал канцелярией и помещался в отдельном флигеле во дворе. Даже исправляя временно должность начальника, Александр Михайлович редко занимал его кабинет, предпочитая сидеть в своем. Шлихтинг, плечистый, корпусный мужчина с правильными чертами лица и жестким взглядом, на вид казался крепким орешком. Он отказался отвечать на вопросы жандарма относительно шпионства. Фридовский и так и эдак пытался разговорить германца, но тот упорствовал. Статский советник присел к столу и поднажал на арестованного: — Архангельск объявлен на военном положении, а ты стрелял в представителя власти. Это раз. Два твоих соотечественника, Шмидт и Вальтер, уже дали показания, что ты склонял их к шпионству. Это два. Чуешь, чем это для тебя пахнет? Немец высокомерно молчал, но плечи его едва заметно опустились. — Когда человека вешают, у него расслабляются все мышцы, — продолжил сыщик. — Как следствие опорожняется мочевой пузырь. Ты будешь лежать в собственных нечистотах, всеми презираемый. Служители не станут обмывать всякую дрянь наподобие германского шпиона. Закопают как есть. Или… Ротмистр подхватил: — Или ты идешь на сотрудничество, и тогда вместо смертной казни каторга. Жизнь, понимаешь? Грубые слова сыщика, видимо, произвели впечатление на арестованного. Он как-то сдулся, руки непроизвольно начали трястись. — Я… должен подумать. Отпустите меня в камеру. — Думай прямо сейчас, здесь, — жестко ответил Алексей Николаевич. — Ну? Кто дал тебе револьвер? Кто посылает тебя в Швецию на нейтральном пароходе? Какие важные документы ты должен доставить в Генеральный штаб? Кто ваш резидент в Архангельске? — Отпустите рассудить наедине, мне надо принять важное решение… Пожалуйста! — Назови фамилию резидента, тогда тебя оставят в покое. Лыков набрал воздуха в легкие и гаркнул: — Фамилия!! — Линдеман. Александр Линдеман. — Кто он? — Артельщик штивидоров в архангельском торговом порту. — Где проживает? — Троицкий проспект, дом сорок, квартира два. Ротмистр записал слова шпиона, и Лыков сжалился: |