Книга Горячее Белое море, страница 69 – Николай Свечин

Грек выслушал и предложил свою версию:

— Мне кажется, здесь еще сыграли свою роль соображения престижа. Австрийский полковник граф Лубенский еще в прошлом году сбежал из нашего плена. Из Костромы в Вену через Петроград, ха! Турецкий генерал Исхан-паша, командир Девятого корпуса, сдавшийся под Сарыкамышем, тоже смылся, причем из Сибири. А Бреде единственный германский полковник в русском плену. Кайзер велел и его изъять из неволи. Для блезиру. Логично?

— Согласен, такие соображения наверняка были. И Генштаб послал к нам капитана Аусзеера сразу с тремя заданиями: проинспектировать две резидентуры — в Архангельске и на Мурмане; добыть график конвоев и заодно вытащить домой единственного их полковника в русском плену. Утереть нос царю-батюшке.

Азвестопуло почесал затылок и снова взялся за блокнот:

— Черт с ними, серьезными промышленниками. Насчет капсулы я понял: остаемся и смотрим, как у Тита Хабаева получится передать ее капитану. Заодно выясняем, кто из здешних резидентов вручит ему график конвоев.

— Верно.

— Как только Аусзеер поплывет на Мурман, мы отправимся следом?

— Да, — подтвердил Лыков. — Нам тут после этого делать больше нечего.

— А шпионская сеть? Их даже две: разведывательная и диверсионная. После нашей поездки на Бакарицу я хожу сам не свой. Чудовищно… Взорвать казенную гавань ничего не стоит. Охрана номинальная. Сунь синий карандаш между бочками с порохом и спокойно садись на паровоз. Живого места не останется.

— И поделать ничего нельзя, — поддержал помощника шеф. — Все в курсе. А забора как не было, так и нет. Бедлам в Бакарице неисправим, поскольку масштаб перегрузочных работ огромный. Даже если нагнать туда дивизию жандармов…

— Таких нет, есть только дивизионы!

— Я знаю. Но даже дивизия голубых мундиров не справится. Остается лишь молиться Богу, чтобы разведка кайзера не узнала, что там творится.

Азвестопуло нервно вскинулся:

— А вы полагаете, они до сих пор в неведении?

— Сергей, не сыпь соль на раны. Мы с тобой уже достоверно выяснили, что по всему побережью Русского Севера германцы завели мощную разведывательную сеть. Основу ее составляют эвакуированные из Либавы и Риги пароходные и транспортные компании с персоналом из остзейских немцев. Они с русскими паспортами, знают язык и обычаи и трудятся в военных портах. Все, круг замкнулся. Ни мы, ни Таубе, ни царь-батюшка изменить ничего не могут. Единственный выход — выслать их всех в Сибирь без разбора. А на их место набрать русских. А это, понятное дело, невозможно. Потом, даже если все эти ребята уедут за Урал, останутся норвежцы со шведами. Которые почему-то любят Германию и не любят Россию. Ты знаешь, что Кайзеррайх в начале войны продал этим двум странам несколько своих пароходов? Купля-продажа была номинальной. На судах остались германские экипажи, только у них теперь шведские паспорта. Эти экипажи занимаются разведкой. Перевозят агентов, забирают бежавших военнопленных, доставляют секретную почту, выслеживают фарватеры… Возможно даже, что разбрасывают по ночам в этих фарватерах мины.

— Нам-то что делать? — упорно настаивал на своем коллежский асессор.

— Нам надо уменьшить количество каналов для передачи шпионских сведений в Берлин. Главное, чтобы как можно дольше сохранялся в тайне истинный график конвоев. Он засекречен, о нем в Морском министерстве знают всего два человека. Один из которых сам министр Григорович… А фальшивый график пусть гуляет. Он должен прийти в бюро три «бэ» из нескольких источников. Один из которых — полковник Бреде. Пусть вражеские подводные лодки стоят в засаде не там и не в те дни. Когда германцы поймут, что их объегорили, наши бригады уже окажутся во Франции.