Книга Горячее Белое море, страница 71 – Николай Свечин

— Я уже все выяснил, сейчас объясню. Не угодно ли чаю?

— Угодно.

Питерцы сели, и ротмистр начал свой рассказ:

— Три недели назад из казенной гавани Бакарица исчез ящик с английскими винтовками «ли-энфилд». Десять штук их там лежало. Также пропали восемьсот патронов к ним.

Лыков не удержался и спросил:

— Какая модель, магазинная?

— Черт ее знает. Вы слушайте, что дальше было. Так вот, винтовки тю-тю. Мы их искали, но не нашли. Агентура сообщила, что к делу причастны штивидоры артели экспедиционной конторы Оскара Штуде, эвакуированной сюда из Риги.

— Снова остзейцы! — подал голос Азвестопуло.

— Они самые. Я взял их на заметку, но уличить не смог. Агентурные данные к делу не подошьешь. И вот теперь гроб.

— Причем здесь гроб? — недоуменно спросили сыщики.

— У мещанина Побаскина умерла жена. Врач написал: от воспаления мышцы сердца и артерий. И будто бы перед смертью она просила похоронить ее на родине, в городе Кола.

— Так-так… — первым сообразил Лыков. — Есть правила перевозки мертвых тел, утвержденные двадцать третьего сентября тысяча девятьсот третьего года. И приложенные к циркуляру от двадцать пятого января девятьсот четвертого года за номером сто двадцать семь. Вы о нем подумали?

— Как вы помните все эти циркуляры? — одобрительно спросил ротмистр. — Я вот их целый день искал, всю канцелярию на уши поставил. Да, я подумал то же, что и вы сейчас. Зачем шпионам заниматься перевозкой мертвого тела какой-то мещанки?

Азвестопуло открыл было рот, но шеф не дал ему сказать:

— Циркуляром предусмотрено, что при перевозке мертвых тел из одной местности в другую тело умершего должно быть заключено в двух гробах, один из которых металлический запаянный.

— Понял! Теперь и я понял, — оживился коллежский асессор. — А то циркуляр, номер, правила… Так бы сразу и сказали простыми русскими словами: украденные винтовки лучше всего перевозить в запаянных цинковых гробах.

Все посмеялись, потом Лыков спросил:

— Так кто такой этот Побаскин? Германский агент?

— Нет, что вы. Он просто аматер^[80] с Рикасовской улицы. Которая идет поперек Вельской. Самый край города. Побаскин человек дикий, как алеут. Аза в глаза не видал^[81] и близок к белой горячке. Такими легко манипулировать.

— Помню эту Вельскую улицу, мы ходили по ней с Никифоровым. Там еще кладбище.

— Точно так, — подтвердил Фридовский.

— Но для чего простому алкоголику — а они все патриоты! — понадобился этот спектакль?

— Думаю, все дело в деньгах, — предположил жандарм. — Шпионам захотелось доставить оружие и боеприпасы на Мурман. Как это сделать? С рыбопромышленниками опасно — разболтают. И они купили дурака за четверть денатурата. Как раз супруга у него померла.

— Так куда он ее дел, покойницу?

— Полагаю, закопал на кладбище, о котором вы только что упомянули. Ночью, чтобы никто не видел. Сторожу дал чекушку, и… А потом по немецкому наущению сочинил письмо полицмейстеру: жена хотела лечь на родине, дайте разрешение, я исполню ее последнюю волю.

— Ничего святого… — пробормотал Азвестопуло. — Но ведь это лишь наше предположение. Винтовки могут храниться где угодно.

— Предположение, — легко согласился жандарм. — Но как его проверить? Поплывет безутешный вдовец на Мурман, сойдет на берег вместе с гробом, а мы тут как тут: открой!