Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 239 – Александр Шевец

Тео поднялся ему навстречу.

— Господин Грело.

— Господин де Монталь, — отозвался тот, подходя ближе. — Я смотрю, вас всё ещё не выгнали.

— Пока решение не объявили.

— Значит, надежда у них остаётся.

Тео уже достаточно его знал, чтобы не выяснять, над кем именно сейчас смеются.

— Вы по делу?

— Нет, решил с утра прогуляться среди людей, которые боятся одного писаря сильнее, чем десятка вооружённых солдат.

— Писарь может испортить жизнь одним росчерком.

— Солдат тоже, если дать ему достаточно времени.

Ружи неподалёку сделал вид, что чрезвычайно заинтересован видом из окна. Грело скользнул по нему взглядом, но обращаться не стал.

— А если сегодня отправят домой? — спросил он.

Тео уже собирался ответить, что этого не случится, но передумал.

— Спрошу почему. Если причина во мне, исправлю то, что смогу.

— А если тебе ничего не объяснят?

— Попробую узнать у тех, кто нас гонял последние недели. Если им просто не нужен ещё один человек, найду другую роту. Или вернусь домой и попробую снова через год.

Грело некоторое время его разглядывал.

— Наконец-то научился отличать поражение от оскорбления.

— Вы долго учили.

— Я тебя вообще не учил.

Тео улыбнулся.

— Конечно, господин Грело.

— Вот теперь начинаю сожалеть.

Со стороны лестницы шута окликнули. Он обернулся, но перед уходом всё же задержался.

— Если возьмут, не спеши сегодня покупать новые сапоги.

— У меня хорошие.

— Так говорят все, пока не пройдут первый марш. А потом выясняется, что сапоги были хорошими только для владельца лавки.

Грело поднял руку в коротком прощальном жесте и направился через двор, а Тео вернулся на скамью. Ружи почти сразу подошёл ближе.

— Он всегда так разговаривает?

— Иногда хуже.

— А ты давно его знаешь?

Тео подумал, прежде чем ответить:

— Достаточно, чтобы не отвечать на этот вопрос подробно.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно.

— Теперь ещё яснее.

На этот раз дверь галереи открылась не для писаря. Вышел капитан средних лет с двумя помощниками и велел всем пройти внутрь.

Помещение, где их собирали, было достаточно большим для строевых разборов и достаточно неудобным для ожидания. На стенах висели две старые карты, возле окна стоял длинный стол, за которым расположились трое офицеров. Молодых людей выстроили в два ряда. Никто больше не поправлял перевязь.

Капитан не стал тянуть.

— Те, чьи имена будут названы, остаются после объявления. Остальные получат решение отдельно. Если захотите узнать причину отказа, обращайтесь через человека, который вёл вашу группу. Не ко мне, не в королевскую канцелярию и уж точно не к кому-нибудь при дворе, кого ваш дядя когда-то встретил на охоте.

По рядам прошёл слабый смешок и тут же стих.

Имена читали без чинов и длинных объяснений. Первым назвали человека с другого конца строя, потом ещё двоих. Фамилию Ружи Тео услышал раньше своей. Арман выдохнул едва заметно, но остался стоять ровно.

Имя де Монталя прозвучало пятым. Тео только тогда понял, что до этого сжимал зубы; пока офицер переходил к следующей фамилии, он разжал челюсть и медленно вдохнул.

Из двадцати с лишним оставили двенадцать. Те, кого не назвали, выходили по одному или парами. Некоторые держались спокойно, один молодой человек побледнел так сильно, что Тео почти ожидал увидеть его пошатнувшимся. Возле двери тот остановился рядом с приятелем из оставшихся, что-то тихо сказал ему и только потом ушёл.