Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 92 – Зина Зиночкина

Я посмотрела на своего бывшего мужа в последний раз. Запоминая эту жалкую, раздавленную фигуру среди растоптанных роз и чужой лжи.

— Кажется, за тобой приехало твое «светлое будущее», Стас, — тихо произнесла я.

Я отвернулась, не чувствуя ни капли сожаления. Вложила свою ладонь в горячую, надежную руку Артура, и мы вместе, не оглядываясь на скулящее позади нас прошлое, вышли в прихожую — открывать дверь правосудию.

от лица Стаса

Тяжелый, ритмичный грохот кулаков по металлу входной двери отдался вибрацией в самом моем позвоночнике. «Полиция!» — это прозвучало не как предупреждение, а как лязг падающего ножа гильотины.

Мой мозг, замаринованный в дешевом коньяке и липком животном ужасе, наотрез отказался обрабатывать реальность. Я попятился, скользя подошвой итальянского туфля по ламинату, пока не врезался лопатками в деревянный каркас нашей — её — кровати. Каждую долю секунды я ждал, что Варя, следуя своему двадцатилетнему рефлексу, бросится грудью на амбразуру. Что она закричит через дверь: «Вы ошиблись адресом, здесь таких нет!», а потом спрячет меня, отпоит бульоном и придумает, как нас спасти.

Я затаил дыхание, вслушиваясь в звуки коридора. Но вместо истеричного женского крика раздались спокойные, размеренные шаги. А следом — сухой, деловитый щелчок поворачиваемого замка.

Она открыла. Она действительно впустила их.

Я дико оглянулся на окно. Четвертый этаж. Внизу — промерзший ноябрьский асфальт, покрытый коркой льда. Бежать было некуда. Мой гениальный план спасения схлопнулся, превратившись в бетонный мешок.

Они не просто вошли в спальню — они заполнили её собой. Двое крепких мужчин в неброских куртках, от которых за версту несло казенной властью, дешевым табаком и равнодушием к чужим драмам. Их взгляды мгновенно сфокусировались на мне — съежившемся, прижатом к кровати, с размазанной по подбородку кровью от разбитой губы.

— Зимин Станислав Игоревич? — старший из них, с тяжелой челюстью и цепкими глазами, даже не спрашивал. Он констатировал факт.

Один рывок — и меня вздернули с пола. Чужие, жесткие руки профессионально заломили мои запястья за спину. Плечевые суставы взорвались острой болью.

— Эй! Полегче! Я потерпевший! — мой голос дал петуха, взлетев до позорного фальцета. — Вы не имеете права! Это ошибка! Это Павел Аркадьевич, это всё Сюсин подстроил! Я ничего не крал, я только подписывал, что мне давали! Я жертва обстоятельств!

Второй оперативник брезгливо хмыкнул, доставая из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

— Статья 159, часть четвертая. Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере. Плюс служебный подлог. Следователю будешь рассказывать про свои «обстоятельства», Зимин. Пошли.

Я задергался в их железной хватке, выворачивая шею, и именно в этот момент увидел их.

Они стояли в дверном проеме. Варя, бледная, но абсолютно прямая, и он. Этот путеец. Артур.

Я смотрел на него, и мое раздутое, израненное эго с треском лопнуло, осыпавшись мне же под ноги грязной трухой. Артур не ухмылялся, не играл желваками, не пытался строить из себя победителя. Он просто стоял — огромный, монолитный блок первобытной мужской силы. Он чуть сместил вес, едва заметным движением прикрыв Варю своим широким плечом. Это был даже не жест, это был инстинкт абсолютного собственника и защитника, для которого я представлял угрозы не больше, чем дохлая муха на подоконнике.