Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 202 – Катерина Дэй

— Ладно. Время у тебя есть. Но не забывай: наследник — это не только меч и крылья. Это и род, и кровь, и имя, которое нужно передать дальше.

— Помню, — спокойно ответил Дарквен.

Сэмэль, не выдержав, фыркнул:

— Да ладно тебе, Дарк! Ты просто ждёшь, чтобы она сама тебя нашла. Чтобы ворвалась в зал, сбила с ног и сказала: «Ты мой!»

Рамэль тут же толкнул его локтем, но было поздно — Сэмэль уже расплылся в широкой ухмылке.

— Или чтобы ты её нашёл где-нибудь в самом глухом месте, и понял: вот она, та самая, — не унимался он.

Кэйрон тихо хмыкнул:

— Не дразни его. У каждого свой путь.

Дарквен только покачал головой, но уголок его губ едва заметно дрогнул, то ли от раздражения, то ли от того, что в этой шутке всё-таки была крупица правды. И он снова выпрямился, возвращаясь к тому, что умел лучше всего: к делу, к долгу, к пути, который не требовал объяснений.

Теперь в Шестом и в Четырнадцатом королевствах правили и жили рихтэны. Два мира, два трона, два крыла одной расы, которая наконец-то обрела не небо, а землю под ногами.

Осень и зима пролетели, а весна принесла третий, самый долгожданный подарок.

Изабель родила в ночь, а Велдор носился по коридору дворца, как бешеный, хватался за стены, бледнел, краснел и несколько раз попытался ворваться в покои, пока Грач не перехватил его за плечо и не сказал:

— Ваше Величество, сядьте. Вы мне здесь весь пол истопчете.

— Я не могу сидеть! — возмущался Велдор. — Она там одна!

— Она не одна. Там шесть повитух, мадам Бёрн и стража. А вы нужны ей спокойным, а не с разорванным сердцем.

Велдор сел. Вскочил. Сел снова. И тут из-за двери раздался крик — тонкий, громкий, возмущённый, будто новорожденный уже спорил с миром, требуя к себе внимания.

Король влетел в покои так, что стража едва успела посторониться. Изабель лежала, бледная, уставшая, но сияющая, а на её груди, завернутый в белое, лежал крошечный малыш с кулачками, сжатыми так крепко, будто он уже держал скипетр.

— Сын, — прошептала Изабель, и в этом слове был весь мир.

Велдор опустился на колени, осторожно, будто боялся, что пол под ним провалится, коснулся пальцами крошечного личика и впервые за все годы на троне заплакал — не от горя, а от такой полноты счастья, что оно не помещалось в груди и выходило слезами.

— Леон, — сказал он, когда смог говорить. — Леон Велдор Четвёртый.

Линна влетела через минуту, бросилась к Изабель, поцеловала её в лоб, потом заглянула в свёрток и тут же отшатнулась:

— Он такой… маленький. И злой. Смотри, как он хмурится! Вылитый ты, папа.

— Это не злость, — возмутился Велдор, утирая слёзы. — Это характер. Будущий король должен иметь характер.

— Будущий король сейчас обсикал пелёнки, — хмыкнула Линна. — Характер подождёт.

Алор, стоявший в дверях, тихо улыбался, глядя на эту сцену.

Весна вступила в свои права и принесла с собой дни прощаний.

Подготовка к отлёту шла тайно.

Кэйрон подарил Алору клинок из рихтэновской стали — на удачу. Ясмин, протянула Линне тонкий серебряный браслет с гравировкой: «Летящей — ветер в крылья». Вэллэн обнял их обоих так крепко, что у Линны хрустнули рёбра, и пробормотал: «Я буду скучать по вашим лицам». Дарквен просто пожал руку, молча, коротко, но в этом пожатии было больше, чем в любом слове.

Велдор стоял у входа во дворец, прижимая к себе маленького Леона, который, ничего не понимая, тянул ручки к солнцу и агукал. Изабель стояла рядом, положив ладонь на плечо короля. Она не плакала, а улыбалась, потому что знала: Линна вернётся. Рано или поздно, но вернётся.