Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 51 – Катерина Дэй

В тот миг, когда гвардеец по инерции пронёсся мимо, Алор сделал короткий шаг вперёд и резко крутанулся на пятке. Его клинок скользнул по кромке доспеха, не пробивая сталь, но выбивая из хвата тяжёлый меч и тот со звоном покатился по утоптанной земле. Алор тут же ушёл в низкий уклон, пропуская над собой второй, запоздалый удар, и, выпрямляясь, подсёк ногу противника коротким, хлестким движением. Гвардеец рухнул на землю, подняв облако пыли, и замер, тяжело дыша.

В рядах зрителей поднялся шёпот, потом гул, потом почти радостный ропот.

— Ты видел? Он даже не запыхался!

— Да он его кружил, будто в хороводе…

— А хвост! Ты видел, как он хвостом хлестнул?

— О, это было почти элегантно. Если, конечно, не считать того, что бедняга теперь будет неделю хромать, — в голосе принцессы проскользнуло едва уловимое восхищение, которое она тут же спрятала за привычной колкостью: — Надеюсь, твой «стратегический ресурс», папочка, не собирается делать из каждого соперника инвалида, а то у нас тут и так гарнизон не резиновый.

Король шикнул на неё и с азартом уставился на следующий бой. Линна, как и отец затаила дыхание.

Второй гвардеец действовал хитрее: он не рвался вперёд, а пытался поймать Алора на контратаке, выманивая его на ошибку. Но Алор читал его, как старую карту: напряжение в плечах, едва заметный наклон головы, то, как пальцы сжимают рукоять. Он позволил противнику поверить, что сейчас ударит слева, а сам ушёл вправо, подсекая ногу лёгким, почти небрежным движением. Гвардеец врезался в собственную инерцию, его меч ушёл в сторону, и он едва удержался на ногах, тяжело дыша. Хвост Алора работал как ещё одна рука — не для красоты, а для баланса. Когда инерция пыталась утащить его вперёд, он чуть подстраховывал, помогая удержать стойку. Когда нужно было резко сменить направление, он помогал развернуть корпус, словно рычаг. В одном из резких разворотов Алор использовал хвост как опору: на мгновение оперся им о землю, будто третьей ногой, и совершил стремительный кувырок, уходя от широкого рубящего удара. В ту же секунду он выбросил руку вперёд, и его клинок звонко щёлкнул по гарде противника, выбивая оружие из пальцев. Гвардеец отшатнулся, растерянно глядя на пустую ладонь, а Алор уже стоял в устойчивой стойке, спокойный, будто только что не исполнил невозможный манёвр.

Увидев, как Алор использует хвост для баланса, Линна закатила глаза:

— Да-да, ну-ну, конечно. Это же не попытка произвести впечатление?

Одна молоденькая фрейлина, до этого фыркавшая при виде «синеволосого чужака», теперь прижимала ладони к щекам и повторяла:

— Это было… красиво. Как танец. Только смертельно опасный.

Какой-то важный вельможа в расшитом камзоле, который до поединка снисходительно цедил сквозь зубы: «Да что он может, этот дикарь», теперь нервно оправлял манжеты и бормотал:

— Надо записать… Надо записать, как он это делал… Может, это новая школа боя… Или древняя… Или вообще с неба упавшая…

Третий гвардеец был осторожнее всех. Он выжидал, искал брешь, не спешил. Алор чувствовал это напряжение, эту паузу перед ударом точно так же, как чувствовал колебания гравитационных потоков перед гиперпрыжком. И в этот момент он вдруг понял, что здесь, на этой пыльной земле, среди этих вояк в железе, он сражается не только за свою свободу, не только чтобы доказать, что он чего-то стоит. Он сражается, чтобы отплатить за все те часы, когда Скорпион терпеливо поправлял его хват, заставлял повторять один и тот же приём по сто раз, пока движение не становилось не просто выученным, а родным.