Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 55 – Катерина Дэй

Король обвёл взглядом зал, словно бросая вызов любому, кто посмеет возразить, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то ещё — не гнев, а решимость короля, который ставит на кон не только свою власть, но и жизнь дочери.

— С этого момента этот чужеземец и воин, прошедший испытание, назначается личным телохранителем принцессы Линны. Он будет находиться рядом с ней постоянно: днём и ночью, в коридорах дворца, на приёмах, в поездках. Он — её щит. И если Морнтар или любой другой враг посмеет приблизиться к ней, Алор станет той стеной, которую не преодолеть. Ну и станет обучать моих гвардейцев.

В зале повисла тишина, на этот раз густая, как горячий воск, в который вот-вот капнет искра. Она была не просто отсутствием звуков — она была наполнена тысячей невысказанных мыслей: кто-то думал о том, как теперь изменится порядок во дворце; кто-то прикидывал, не станет ли этот синеволосый чужак угрозой для устоявшихся интриг; кто-то, наоборот, чувствовал облегчение, будто рядом с принцессой теперь стоял тот, кто действительно сможет её защитить.

Грач чуть склонил голову, будто принимая новое положение вещей, и его взгляд на миг встретился со взглядом Алора — в этом молчаливом обмене не было ни дружбы, ни вражды, только понимание тех, кто знают цену опасности и умеют её встречать.

А Алор стоял спокойно, не опуская глаз, не пытаясь казаться смиренным. В его позе не было вызова, но не было и покорности, только готовность принять новую роль, как принимают новый клинок: сначала ощупывают баланс, привыкают к весу, а потом учатся с ним жить.

«Телохранитель принцессы…» — эта фраза отдавалась в его голове непривычным, почти чужим эхом. Теперь ему предстояло стать чьей-то тенью и не просто чьей-то, а капризной, острой на язык принцессы, которая смотрела на него так, будто он был диковинной зверюшкой в клетке. В груди шевельнулось раздражение, смешанное с усталостью: опять эти придворные игры, опять нужно быть не просто бойцом, а ещё и дипломатом, который не имеет права сорваться.

Линна, до этого сидевшая с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками — образцовая принцесса, воплощение смирения и послушания, — вдруг дёрнулась, будто её ужалила оса. Её пальцы, ещё секунду назад спокойно лежавшие на ткани платья, теперь судорожно смяли подол. Стоило отцу произнести «личный телохранитель», как в груди вспыхнуло знакомое, упрямое чувство — сопротивление. Не потому, что она не ценила спасение. А потому, что теперь этот синеволосый, хвостатый, невыносимо собранный чужак будет буквально дышать ей в затылок. Следить за каждым шагом, стоять у двери, когда она хочет побыть одна, идти следом, когда она решает сбежать от фрейлин и устроить себе «операцию невидимка».

«От стражников и фрейлин я хоть как-то ускользала, — пронеслось у неё в голове. — А от него… вряд ли».

Она сжала кулаки, пряча пальцы в складках платья, и сделала шаг вперёд, так что все взгляды невольно обратились к ней. В зале тут же стало тише, будто даже воздух замер в ожидании.

— Отец, — сказала Линна, стараясь говорить ровно, но в голосе уже звенела та самая нотка, которая предупреждала: принцесса вот-вот сорвётся на колкость. — Я благодарна за заботу. И я понимаю, что угроза реальна. Но… неужели нельзя было выбрать кого-то менее… заметного? Кто не привлекает к себе столько внимания одним своим видом?