Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 44 – Виктор Громов

Главный свидетель исчез. Дело закрыли. А теперь Варвара снова столкнулась с той же схемой и решила, что сетью руководит Арсеньев. Слишком много фактов для случайности.

— Варвара Александровна?

Она подняла голову. Возле стола стоял тот самый жандарм.

— Уже больше часа прошло.

— Я заметила.

— Господин штабс-ротмистр велел…

— Знаю, что он велел.

Марина собрала газеты.

— Мне нужна бумага.

— Для чего?

— Записать то, что ваш начальник, вероятно, предпочёл мне не рассказывать.

Мужчина сразу перестал спорить.

* * *

Она выписала даты, фамилии и названия публикаций. Три года назад уже существовало дело, почти совпадавшее с нынешним по структуре: Арсеньев, Редников, исчезнувший свидетель. Любая версия давала неприятный результат. Если Арсеньев был честным следователем, почему не упомянул старое дело, хотя уже знал о зашифрованных сообщениях и тайной станции? Если сам был частью сети, его сегодняшнее поведение становилось опаснее: тогда он не расследовал происходящее, а контролировал, сколько известно ей. И всё же оставалась деталь, которая не укладывалась в обвинение: он позволил ей увидеть двенадцать телеграмм.

Он сам поехал на Северную, нашёл скрытый узел и сохранил доказательства. Если Арсеньев руководил сетью, зачем вести её прямо к собственным тайникам? Версию о попытке контролировать расследование можно было придумать, но она требовала слишком много дополнительных объяснений. Марина раздражённо провела пальцами по краю листа: она ненавидела гипотезы, которые держатся только за счёт новых допущений.

— Варвара Александровна?

На этот раз голос принадлежал не жандарму — мужской, глубокий, хорошо поставленный. Марина подняла голову. Рядом стоял человек, которого она прежде не видела, чуть старше пятидесяти. Тёмный сюртук сидел безупречно, седина на висках выглядела скорее достоинством, чем признаком возраста. Он держался с той естественной уверенностью, которая появляется не от желания показать власть, а от многолетней привычки ею обладать. За его спиной стоял Николай.

— Позвольте представить, — сказал молодой Редников. — Мой отец, Константин Павлович.

Она взглянула на имя, только что выписанное из газеты. Потом на мужчину. Константин Павлович заметил.

— Судя по выражению вашего лица, представление запоздало.

— Я как раз читала о вас.

Он улыбнулся.

— Надеюсь, что-нибудь приличное. Газеты бывают несправедливы к человеку даже тогда, когда хвалят.

Тон был лёгким, доброжелательным. Марина поднялась.

— Варвара Александровна Соколова.

— Мне прекрасно известно, кто вы.

Он протянул руку не для пожатия, а скорее в старомодном жесте приветствия, и Марина на секунду замешкалась, вспоминая правила эпохи. Константин Павлович избавил её от неловкости, просто слегка поклонившись.

— Николай рассказал о произошедшем, — сказал он. — Я счёл неправильным оставаться в стороне.

— Почему?

— Потому что вы помогали моему сыну.

— За деньги.

— То, что человек получает плату за работу, не превращает его в преступника.

Она перевела взгляд на Николая. Тот выглядел заметно спокойнее рядом с отцом. Константин Павлович продолжил:

— Более того, если вас пытаются обвинить на основании именно этой выплаты, я лично подтвержу её происхождение.

— Даже если выяснится, что я нарушала служебные правила?