Книга МУР 1951, страница 189 – Сим Симович

— Вольно, садитесь. Ну и кашу вы заварили, товарищи муровцы… Война кончилась шесть лет назад, а у нас в Серебряном Бору автоматные бои гремят, как под Сталинградом. Из ЦК звонили трижды за утро. Товарищ Шкирятов лично интересовался, как это получилось, что заместитель союзного наркома под носом у милиции устроил подпольный монетный двор.

Дронов кашлянул в кулак, торопливо вставив:

— Мы держали оперативную разработку на контроле, товарищ генерал! Платонов и Громов действовали по плану управления…

— По какому плану, Дронов? — усмехнулся Мальцев, и полковник мгновенно прикусил язык. — По тому плану, где ты вчера требовал сдать Платонова чекистам за самоуправство? Брось трепаться, полковник. Все всё понимают.

Генерал повернулся к военному юристу, сидевшему с краю:

— Товарищ полковник, доложите решение коллегии.

Офицер юстиции поднялся, поправил портупею и раскрыл тонкую кожаную папку с красной полосой «Совершенно секретно»:

— Докладываю. Заместитель начальника Главснаба Ильин арестован органами МГБ и дает признательные показания. Вскрыта вся цепочка хищений воинских эшелонов с сорок пятого по сорок седьмой годы. Что касается… — юрист на секунду запнулся, бросив быстрый взгляд на Веру Шестакову, — что касается генерал-лейтенанта юстиции Шестакова Николая Петровича, то сегодня утром решением Президиума Верховного Совета он освобожден от занимаемой должности с формулировкой «по состоянию здоровья». Ему предложено подать заявление о выходе в отставку без права ношения формы.

Вера не шелохнулась. Лишь пальцы ее, лежавшие на коленях, чуть заметно сжались, побелев в суставах. Закон обошелся с генералом так, как часто обходился с номенклатурными тузами высшего полета — без публичной петли, но со свирепым, окончательным вычеркиванием из строя и лишением всех привилегий. Для ее дяди, жившего властью и страхом подчиненных, это было страшнее пули.

— Теперь о вас, старший лейтенант Платонов, — военный юрист достал из папки пожелтевший тонкий картонный скоросшиватель с гербовой печатью отдела контрразведки «СМЕРШ» 1-го Украинского фронта.

У Алексея внутри на долю секунды замерло сердце.

Это было оно. То самое негласное дело, открытое в мае сорок пятого года после загадочного исчезновения двух сундуков из подвалов кирхи в пригороде Бреслау. Досье с негласной пометкой: «Оставить под оперативным наблюдением. Подозревается в сокрытии трофейного имущества особой группы».

С этой невидимой черной меткой прежний Платонов жил шесть лет. Из-за нее его не повышали в звании, из-за нее кадровики МУРа смотрели на него с вечным подозрением, и именно она висела над ним дамокловым мечом, толкая в запои и заставляя прятать ключ за плинтус.

Военный прокурор положил папку на сукно перед Мальцевым:

— В связи с показаниями арестованного Ильина, чистосердечным признанием задержанного Шатохина и обнаружением первичных актов разграбления эшелона номер четыреста восемьдесят два, военная прокуратура установила: капитан Ванин, старшина Зубов и старший лейтенант Платонов в мае сорок пятого года стали жертвами спланированной провокации со стороны руководства тыла армии. Платонов Алексей Григорьевич не только не участвовал в хищениях, но и сохранил ключ от хранилища, что позволило предотвратить вывоз ценностей за рубеж.