Книга МУР 1951, страница 190 – Сим Симович

Комиссар Мальцев взял со стола тяжелое бронзовое пресс-папье, макнул деревянную ручку с широким стальным пером в чернильницу и размашисто, наискосок через всю обложку смершевского дела начертал:

«Следственное дело прекратить за отсутствием состава преступления. Все негласные подозрения снять. Личное дело сдать в секретный архив навечно. Комиссар милиции 3-го ранга Мальцев».

Генерал с силой опустил круглую мастичную печать управления на бумагу. Фиолетовый герб лег ровно, намертво перечеркнув шесть лет чужого фронтового страха.

Мальцев поднялся из-за стола, протянув Платонову широкую мозолистую ладонь:

— Держи краба, старлей. Службу знаешь. За проявленное мужество при ликвидации вооруженной банды в Басманном тупике и возвращение государственных ценностей руководство главка представляет тебя к ордену Красного Знамени. Громову — медаль «За отвагу». Младшему юристу Шестаковой — внеочередное звание юриста третьего класса и благодарность от Прокурора Союза.

— Служу Советскому Союзу! — не по-уставному, а от самого сердца, с глухим комком в горле выдохнул Алексей, пожимая тяжелую генеральскую руку.

Дронов кисло улыбнулся, изобразив на лице подобие служебного восторга, а Грач за спиной шумно, победно крякнул, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть напарника по забинтованному плечу.

Через полчаса они втроем спускались по широкой парадной лестнице Петровки к выходу во внутренний двор.

На улице стоял тихий, прозрачный московский вечер. Метель улеглась, небо над серыми крышами очистилось от туч, наливаясь глубокой, студеной синевой, в которой зажигались первые ранние звезды. На Страстном бульваре звенели трамваи, пахло свежевыпавшим морозным снегом, жареными каштанами и мирным городским уютом.

Костя Громов лихо сдвинул фуражку на затылок, достал из кармана пачку папирос и щелкнул спичкой:

— Ну что, орлы? Я — в дежурку, оформлять изъятые стволы, а потом в ресторан «Арагви»! Сегодня весь МУР гуляет, такое дело провернули! Леха, ты с нами? Там шашлык по-карски подают, вино кахетинское бочками льется!

— Иди один, Костя, — мягко улыбнулся Платонов. — Я сегодня пас. Рука ноет, да и выспаться надо впервые за неделю.

— Дело хозяйское, — подмигнул капитан, выпустив струю сизого дыма. — Отсыпайся, герой. Завтра в газетах про нас ни строчки не напишут — дело-то секретное, но на Петровке твое имя теперь золотыми буквами впишут. Бывайте!

Грач припустил по заснеженному асфальту к боксам дежурной части, насвистывая бодрый мотивчик из «Веселых ребят».

Алексей и Вера медленно пошли к кованым воротам управления.

Девушка шла рядом, засунув руки в карманы форменного бекеша. Морозный воздух тронул ее щеки легким, нежным румянцем, темные локоны выбивались из-под берета, а во взгляде, обращенном на старлея, светилось такое глубокое, теплое человеческое доверие, от которого у Алексея защемило где-то под ребрами.

— Значит, орден Красного Знамени, старший лейтенант? — с легкой, лукавой усмешкой спросила она, искоса поглядывая на его профиль. — А ведь Дронов еще позавчера грозился вас в постовые милиционеры разжаловать на Казанский вокзал.

— Дронов предполагает, а Крид располагает, — хмыкнул Алексей. — Ты как сама, Вера? С дядей… говорить будешь?

Она помолчала, глядя на мерцающие огни фонарей на Петровских линиях.