Книга Исповедь смертного греха 4, страница 114 – Макс Вальтер

Мишка подошёл вплотную и навис над нами. Его лицо побледнело так, что грязный след на щеке казался чёрным.

— Что с ней? — прохрипел он. — Даш, что с ней⁈

— Не мешай.

— Даша!

— Да не мешай ты! — рявкнула она, не отрываясь от данных.

Секунд десять никто не дышал. Я держал руку на шее Карины и считал удары, хотя и не понимал — зачем. Все данные прекрасно отображались на экране.

Дашка выпрямилась. Медленно выдохнула и опустила плечи.

— Она в порядке, — сказала подруга. — Пульс падает, давление в норме, дыхание глубокое, ровное. Мозговая активность… — Она повела рукой, и график развернулся так, чтобы его видели все. — В общем, вот… Медленные волны. Кость, она просто спит.

— Спит? — переспросил Мишка.

— Угу. Как человек, который двое суток не спал и наконец расслабился.

Я убрал руку с её шеи. Только теперь заметил, что всё это время не дышал.

Мишка шумно выдохнул, отступил на шаг и уселся рядом прямо на пол, привалившись спиной к столу.

— Мать вашу, — сказал он в потолок. — Каин. Ты вообще нормальный?

— Я предупреждал, что не знаю, как это будет выглядеть, — отозвался тот.

— Ты предупреждал! А мы тут чуть не поседели все разом!

— Это входило в понятие «не знаю».

Я обвёл взглядом комнату и громко хлопнул в ладоши. Люди вздрогнули.

— Слышали? С ней всё в порядке, она просто спит. У нас полно работы, не отвлекаемся.

— Хотел бы я тоже сейчас просто поспать, — буркнул Мишка, подтягивая к себе дохлую помпу.

Народ разбрёлся по местам. Экраны развернулись один за другим, и комната снова наполнилась привычным гулом. Саня уткнулся в свои таблицы, Марта в контакты, Лёха вернулся к записям с камер.

Время потянулось как резина.

Я работал с общей сводкой, пытаясь склеить куски вместе, и ловил себя на том, что каждые десять минут смотрю на диван. Карина лежала на боку, подложив ладонь под щёку. Дышала ровно, не шевелилась. Каин молчал. Я спрашивал его дважды, и оба раза он отвечал одно и то же: процесс идёт, вмешательство не требуется. Но спокойнее от этого не становилось.

Прошло часа три, когда Саня подскочил со стула так, что тот с грохотом отлетел к стене.

— Есть! — заорал он. — Есть, сука! Попался, гадёныш!

Все разом повернули головы. Лёха выронил стаканчик. Мишка выпрямился, стукнувшись затылком о столешницу, и зашипел.

— Смотрите… — Саня отбросил от себя проекцию, и она развернулась посреди комнаты. — Перекрёсток. Первая неделя после выпуска.

— И что? — Лёха пожал плечами. — Там был весь поток. Мы тоже там были.

— Вот именно. Через Перекрёсток проходят все. Легенды, документы, грим, инструктаж. Ни одна группа не уходит на задание, минуя его. Поэтому я туда даже не смотрел, и никто бы не посмотрел. Идеальное место для встречи, потому что там встречаются вообще все.

Он развернул вторую проекцию.

— Я перестал искать, с кем он там виделся, и стал искать, с кем ему видеться незачем. Держите: Ковалёв Игорь Семёнович, пятьдесят три года, местный. Всю жизнь на Перекрёстке. Техник по климатическим системам, обслуживает здание нашего представительства и ещё три по контракту. Вентиляция, фильтры, теплообменники. Женат, трое взрослых детей.

— Ну и? — не понял Мишка.

— Димон с ним встречался. Лично, полтора часа, в кафе через дорогу от представительства.

Повисла пауза.

— Может, кондиционер в номере тёк, — предположил Лёха.