Книга Исповедь смертного греха 4, страница 73 – Макс Вальтер

— Согласен, берём, — кивнул я.

Мы водрузили ящики друг на друга и, кряхтя, выволокли наружу. Тяжесть оказалась приличной, и это притом, что каждый из нас был сильнее обычного человека чуть ли не втрое. Пришлось попотеть.

Мишка пыхтел, матерясь сквозь зубы, но не останавливался.

— Вот же, падлы, тяжёлые… — выдохнул он.

— Своя ноша не тянет, — заметил я.

— Ага, только нам с этим дерьмом ещё до вездехода тащиться.

— Не ной. Хватай давай.

— Да я вообще молчу.

Мы тащили ящики и кряхтели, как два старых мерина. Принтер весил так, будто его отлили из цельного куска свинца. Я упирался ногами, клонился вперёд, чувствуя, как лямки врезаются в ладони. Мишка пыхтел сзади, цедил ругательства сквозь зубы, но шаг не сбавлял.

— Давай, командир, ещё немного, — подбадривал он, хотя до вездехода оставалось ещё порядочно.

— Заткнись и неси, — огрызался я.

— Легко сказать. Тебе небось полегче, у тебя наниты.

— У тебя тоже, если не забыл.

— Мои, по ходу, сегодня выходные, — хрюкнул от смеха он и едва не выронил ящик.

Мы продолжали переть груз. Камни выскальзывали из-под ног, пот заливал глаза, несмотря на мороз. Руки немели, но мы и не думали отступать или сдаться. Один раз Мишка поскользнулся и чуть не полетел, но я вовремя придержал ящик с его стороны, и мы устояли, покачиваясь, как пьяные.

— Ты это, — выдохнул Мишка, — спасибо, что ли…

— Потом благодарить будешь, — ответил я. — Давай, впрягайся.

Когда отошли на безопасное расстояние, из темноты вынырнула Карина. Она появилась бесшумно, как чёрт из табакерки. Я бросил ящик, едва не придавив Мишке ногу, и вскинул оружие. Карина стояла передо мной, улыбаясь уголком губ.

— Охренела? — выдохнул я, опуская ствол. — Я же тебя чуть не подстрелил.

Она беззвучно рассмеялась. Я выругался ещё раз, но уже тише. Карина подошла и взяла на себя ящик с сырьём для принтера. Мы с Мишкой переглянулись, и он благодарно кивнул.

— Ну наконец-то, — пробормотал он.

Дальше пошли втроём. Карина несла свой груз спокойно, будто он весил не больше рюкзака. А мы с Мишкой продолжали корячиться с принтером. Мороз стоял лютый, пар валил изо рта, а мы взмокли так, будто пробежали марш-бросок под палящим солнцем. Пот тёк по спине, комбинезон прилип к телу, а лицо одновременно горело от натуги и немело от холода.

— Ненавижу эту планету, — прохрипел Мишка.

— Ты уже говорил, — отозвался я.

— И ещё не раз скажу, чтоб её черти дрючили.

Обратный путь до вездехода занял больше часа. Когда машина показалась впереди, я почувствовал, как ноги подкашиваются. Мы сгрузили ящики, и Мишка просто рухнул на капот, тяжело дыша. Карина устроилась рядом, растирая замёрзшие пальцы.

— Живы, — произнесла она.

— Типа того, — прохрипел я.

Мы погрузили ящики в вездеход. Мишка уложил принтер так, чтобы тот не мотало на ухабах, и закрепил стяжками. Карина забросила в багажник сырьё, я положил сверху дробовики. Захлопнули дверь, огляделись. Ночь отступать не спешила, как и мороз.

— Теперь нужно всё пропарить, — сказал я, — Иначе вернёмся в посёлок с маячками.

— Опять баня? — Косой почесал макушку.

— Снова, — хмыкнул я.

— Мне уже начинает это нравиться, — усмехнулся он. — Прилетим домой, я себе такую в квартире поставлю.

— Тебя за неё пожарные вздрючат.

— Значит в сети готовое решение найду.