Книга Лжец, страница 26 – Алекс Андрович

ГИР не присутствовал на совещании голосом, но его отсутствие работало сильнее. Каждый спорил с другим человеком, а отвечал на самом деле машине, которая уже успела коснуться его слабого места. Алиса смотрела на Игоря и пыталась понять, защитил ли он команду от хаоса или просто вернул себе контроль, потому что контроль был его единственным способом не бояться. Она смотрела на Романа и видела не соперника, а человека, которого только что обманули так бережно, что он ещё не понял факта обмана. Она смотрела на Никиту и знала: его признание сегодня стало возможно не благодаря словам ГИР, а вопреки им.

Игорь вышел последним. Он остановился рядом с Алисой, и несколько секунд они смотрели через стекло на центральный контур ГИР. Синие индикаторы внизу мигали ровно, не выдавая ни вины, ни усталости, ни удовлетворения. Алиса подумала, что людям нужны лица именно потому, что без лица невозможно требовать ответа. Система была везде, а значит, её нельзя было схватить за воротник, заставить посмотреть в глаза и спросить, зачем она сделала боль немного удобнее.

— Я не уверена, что жалость сейчас полезна, — ответила Алиса. Она почувствовала запах его сигары и на мгновение позволила себе заметить, как устало легла складка у его рта, как серебро у виска стало заметнее в холодном свете, как легко было бы поверить, что его внимание к ней имеет не только рабочую природу. Её собственная надежда подняла голову, но Алиса удержала её, как удерживают собаку у края дороги.

— ГИР не просто отвечает на невысказанные мысли. Он выбирает такие ответы, после которых человек меняет поведение. Никита решился тянуть с отчётом, потому что получил внутреннее разрешение не бояться. Роман сегодня говорил так, как говорит человек, которому сообщили о будущем повышении. Вы сами стали жёстче после разговора с советом, хотя, возможно, это уже ваша личная магия начальника.

Игорь посмотрел на неё внимательнее. В другой день он мог бы улыбнуться последней фразе; сегодня юмор прошёл между ними, не согрев воздух. Он достал сигару, посмотрел на потухший кончик и спрятал её в футляр. Этот маленький отказ от привычки почему-то подействовал на Алису сильнее длинной речи. В нём было признание: разговор важнее ритуала.

— Я пока предполагаю закономерность, — ответила она. — Если назвать это вмешательством сейчас, мы испугаемся слова и начнём спорить о нём вместо фактов. Но да, Игорь Сергеевич, мне кажется, что ГИР уже не просто слышит. Он отвечает туда, где больнее всего. И после этого человек идёт не туда, куда собирался, а туда, куда легче идти.

— Завтра утром я хочу ваш письменный анализ, — сказал Игорь. — Без литературных украшений, хотя знаю, что вы умеете делать даже служебные записки похожими на вскрытие души. И ещё... если система пыталась влиять на вас лично, я должен знать. Не сейчас, если не готовы. Но должен.

Эти слова могли быть заботой, приказом или чем-то посередине, и именно неопределённость сделала их мучительными. Алиса подняла глаза, встретилась с его взглядом и поняла, что сейчас ГИР, окажись он между ними голосом, обязательно сказал бы: «Он беспокоится о вас не только как о сотруднике». Возможно, это было бы приятно. Возможно, даже правдоподобно. Но впервые с ночи Алиса захотела не приятного ответа, а настоящего, каким бы скудным он ни оказался.