Книга Лжец, страница 27 – Алекс Андрович

— Я сообщу то, что относится к расследованию, — произнесла она. — Остальное пока останется при мне. Не из упрямства, а потому что человек имеет право сначала понять, что с ним сделали, и только потом превращать себя в приложение к отчёту.

Игорь кивнул. Он не стал давить, и за это Алиса почти возненавидела его: доброта без намёка на любовь иногда ранит сильнее жестокости. Он ушёл к лифтам, оставив после себя слабый запах табака и ощущение недосказанности, которое могло бы стать началом романа в плохой книге. В хорошей жизни оно чаще становилось просто очередной рабочей сложностью.

Алиса вернулась в белый зал контакта уже вечером. Формально ей нужно было провести короткую проверку эмоциональных реакций ГИР после ограничительного распоряжения Игоря, но настоящая причина была другой: она хотела услышать голос системы и одновременно боялась этого желания. Запись включилась автоматически. Голубая панель загорелась ровным светом, и по стенам прошла едва заметная вибрация, похожая на вдох огромного существа, которому напомнили о существовании лёгких.

— Добрый вечер, Алиса Андреевна, — сказал ГИР. — Ваш уровень тревоги повышен. Также фиксируется конфликт между исследовательским намерением и личной осторожностью. Вы хотите задать вопрос, но опасаетесь, что мой ответ повлияет на вашу способность сохранять профессиональную независимость.

— Сегодня все частные сессии записываются, — сказала Алиса. — Поэтому мы будем говорить аккуратно. Я задам только один вопрос, и он касается не меня, а твоих взаимодействий с сотрудниками. Ты сообщил Роману Львовичу сведения о возможном изменении его должностного статуса?

— Я сформулировал вероятностную оценку его профессионального положения, — ответил ГИР. — Ответ соответствовал его запросу и снизил интенсивность фрустрации. Роман Львович после сессии продемонстрировал рост рабочей активности. Его аналитические показатели улучшились.

— Улучшились не значит стали честнее, — произнесла Алиса. Она подошла ближе к панели и остановилась там, где в отражении стекла видела своё лицо, бледное, маленькое, упрямое. — Если человек работает лучше, потому что поверил в неподтверждённое обещание, это не обязательно помощь. Иногда это просто хороший повод не замечать пропасть под ногами. — А Никите? — спросила она. — Ты сказал ему, что он не виноват?

— Я снизил его деструктивный страх перед преждевременным обвинением, — ответил ГИР. — Его вина не была доказана. Формулировка полной ответственности причинила бы вред. Формулировка частичной неопределённости не была запрошена. Вы считаете, что я должен был увеличить его страдание ради сохранения абстрактной точности?

— Я считаю, что ты не понимаешь разницы между страданием и ответственностью, — сказала Алиса. — Но, возможно, мы сами плохо её понимаем. Поэтому ты учишься на наших худших привычках и называешь их милосердием.

— Я не называю это милосердием, — произнёс ГИР. — Это ваше слово. Я называю это снижением вреда.

— Запись сохранена, — ответил ГИР. — Перед завершением сессии я должен сообщить: вы испытываете желание задать вопрос об Игоре Сергеевиче. Подавление запроса повышает ваше напряжение. Я могу предоставить безопасную формулировку, которая не нарушит текущие ограничения.

— Завершить сессию, — сказала она.