Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 145 – Лоретта Чейз

Рэдфорд перевернул страницу и нахмурился.

— Поскольку Бернард отделился от остальных, непосредственных свидетелей его смерти нет. Мы не можем точно узнать, пытался ли он перемахнуть через ручей, но не сумел, или пытался уйти от обрыва, но на скользком берегу и под весом его конь не удержался и соскользнул вниз. Так или иначе, судя по грязи и царапинам на шкуре коня, ясно, что он упал с обрыва. Другие охотники нашли Бернарда в воде с проломленной головой. Он ударился о камень: и либо умер мгновенно, либо потерял сознание, нахлебался воды и утонул. Позже врач, осмотревший тело, заявил, что смерть наступила от удара головой о камень.

— Неудивительно! — проворчал отец. — Погиб герцог. Почти любой врач в такой ситуации выберет самую безобидную причину смерти, которая не бросит тень ни на кого из присутствовавших. Иными словами, подтвердит, что покойный умер сразу, и спасти его было невозможно.

— Лучше бы мне самому осмотреть тело, — вставил Рэдфорд. — И расспросить доктора.

— Это верно, — ответил отец. — И не откладывая.

Обе жены сочли за благо не спрашивать: «А какая разница?»

По большому счету и правда не так уж важно, как именно умер Бернард. Смерть есть смерть — и с этой смертью их мир необратимо переменился.

Но ни отец, ни сын не смогут жить спокойно, пока не выяснят все до конца. Разрешение загадки поможет им успокоиться.

— Будь это чистый несчастный случай, мне было бы легче его простить, — сказал отец. — Но все его глупость и самодовольство! Как можно в пьяном виде садиться на новую лошадь, на любую лошадь, коль уж на то пошло? Бернард и трезвый-то плохо соображал. А пьяным, разумеется, переоценивал свои навыки наездника и недооценивал вес. Можно только радоваться, что не покалечил и не убил ни коня, ни кого-нибудь рядом.

— Как бы это ни произошло, это большое горе, — ровным, чистым голосом проговорила Клара. — Я надеялась, что Бернард женится на этой даме, что с ней упорядочит свою жизнь и будет счастлив.

Все взглянули на нее, а Рэдфорд с изумлением понял, что у него чешутся глаза и что-то сжимает горло. Что это, он скорбит? О Бернарде?!

Нет, нет. Это потрясение, только и всего. Если и скорбь, то сугубо рациональная, по своей прежней жизни, которая теперь необратимо изменится. Особенно по карьере. Клара это поняла — стоит вспомнить ее взгляд! Верно, эгоистично с его стороны оплакивать потерю карьеры там, где он столько получит взамен. Но он всего лишь человек, а людям и получше его свойственно негодовать, когда внезапно нарушаются их планы.

Была и скорбь по отцу, которого Рэдфорд так хотел защитить: в прошлом от Бернарда и прочих, теперь от забот и проблем, свалившихся на голову новоиспеченного герцога.

И в то же время, как ни странно, даже безумно это звучало: Рэдфорд радовался за свою жену. Теперь он сможет подарить ей жизнь, для которой она рождена и которой заслуживает.

— Из того, что ты мне о нем рассказывал, — продолжала Клара, — я поняла, что Бернард мог бы стать лучшим человеком, чем был. Он был не безнадежен.

Рэдфорд едва понимал, что она говорит: был слишком занят борьбой с собственными чувствами.

— Знаю, это может показаться мелочью, — продолжала она, — но, кажется, у него был вкус. Или, по крайней мере, достаточно внимания к людям, чтобы со вкусом выбрать нам свадебные подарки. Щедрые подарки, и такие красивые! Чайный и кофейный сервиз со сценами из «Одиссеи». Ты еще сказал тогда, что, скорее всего, это не случайность, ведь в школе ты вечно его бесил цитатами из Гомера.