Книга Покой нам только снится, страница 27 – Анастасия Рафаенко

Ма­туш­ка на­ко­нец под­ни­ма­ет взгляд, и в ее гла­зах вспы­хи­ва­ет то са­мое хо­лод­ное, тор­же­ству­ю­щее пла­мя, ко­то­рое по­яв­ля­ет­ся, ко­гда про­тив­ник сам, доб­ро­воль­но и с пес­ня­ми, ша­га­ет в рас­став­лен­ный кап­кан.

— Она не про­сто глу­па. Она ка­та­стро­фи­че­ски неве­же­ствен­на, – ма­туш­ка от­кла­ды­ва­ет кисть и скла­ды­ва­ет паль­цы до­ми­ком, жест, ко­то­рый в на­шей се­мье озна­ча­ет на­ча­ло стра­те­ги­че­ской опе­ра­ции. – Ва­нь­эр по­ла­га­ет, что куп­цы бо­ят­ся двор­ца. На са­мом де­ле куп­цы бо­ят­ся убыт­ков. А дво­рец, в его ны­неш­нем со­сто­я­нии, это и есть хо­дя­чий, ды­ша­щий убы­ток, обер­ну­тый в пар­чу и уве­шан­ный неф­ри­то­вы­ми пе­ча­тя­ми.

— Стар­ши­ны про­сят кон­суль­та­ции, – на­по­ми­наю. – Что от­ве­тим?

Ма­туш­ка бе­рет чи­стый лист до­ро­гой, плот­ной бу­ма­ги, из­го­тов­лен­ной из во­ло­кон шел­ко­ви­цы и бам­бу­ка – то­го са­мо­го сор­та, на ко­то­ром пи­шут­ся не част­ные за­пис­ки, а до­ку­мен­ты, име­ю­щие си­лу за­ко­на. Об­ма­ки­ва­ет кисть в тушь и на­чи­на­ет вы­во­дить иеро­гли­фы – не спе­ша, с той без­жа­лост­ной кал­ли­гра­фи­че­ской точ­но­стью, ко­то­рая пре­вра­ща­ет каж­дый знак в ми­ни­а­тюр­ное про­из­ве­де­ние ис­кус­ства и од­но­вре­мен­но – в кин­жал, за­не­сен­ный над гор­лом чу­жих ам­би­ций.

Пи­шет она дол­го, по­чти чет­верть ча­са, и я на­блю­даю, как под ки­стью рож­да­ет­ся текст, чья внеш­няя веж­ли­вость и об­те­ка­е­мость фор­му­ли­ро­вок скры­ва­ет сталь­ной, непро­би­ва­е­мый от­каз, об­ле­чен­ный в фор­му за­бот­ли­во­го со­ве­та. На­ко­нец ма­туш­ка от­кла­ды­ва­ет кисть, ду­ет на влаж­ные иеро­гли­фы и про­тя­ги­ва­ет мне пись­мо. Чи­таю вслух, на­сла­жда­ясь каж­дым сло­вом, как гур­ман на­сла­жда­ет­ся ред­ким ви­ном:

«По­чтен­ней­шим стар­ши­нам Сто­лич­ной гиль­дии шел­ко­вых тор­гов­цев от недо­стой­ной до­че­ри тор­гов­ца Чжао, осме­ли­ва­ю­щей­ся вы­ска­зать свое ни­чтож­ное мне­ние в от­вет на за­прос муд­рых и ува­жа­е­мых кол­лег.

С глу­бо­чай­шим по­чте­ни­ем и тре­пе­том пе­ред ве­ли­чи­ем им­пе­ра­тор­ско­го до­ма поз­во­лю се­бе на­пом­нить, что ис­кус­ство ком­мер­ции зи­ждет­ся на трех незыб­ле­мых стол­пах: яс­но­сти усло­вий, га­ран­тии воз­вра­та и вза­им­ной вы­го­де. За­ем, ли­шен­ный хо­тя бы од­но­го из этих ос­но­ва­ний, пе­ре­ста­ет быть ком­мер­че­ской опе­ра­ци­ей и пре­вра­ща­ет­ся в акт бла­го­тво­ри­тель­но­сти.

Бла­го­тво­ри­тель­ность – за­ня­тие бла­го­род­ное и до­стой­ное по­хва­лы, но, как из­вест­но, рис в ам­ба­рах не при­бав­ля­ет­ся от вы­со­ких слов, а лишь от тща­тель­но­го уче­та и свое­вре­мен­ных по­ста­вок.

Во­сточ­ный Дво­рец, без со­мне­ния, яв­ля­ет­ся сре­до­то­чи­ем доб­ро­де­те­ли и вы­со­ких иде­а­лов. Од­на­ко доб­ро­де­тель, увы, не кон­вер­ти­ру­ет­ся в звон­кую мо­не­ту на рын­ке. А вы­со­кие иде­а­лы, как по­ка­зы­ва­ет опыт, име­ют обык­но­ве­ние ис­па­рять­ся быст­рее утрен­ней ро­сы, ко­гда при­хо­дит вре­мя воз­вра­та дол­гов.

Моя ни­чтож­ная се­мья, за­ни­ма­ю­ща­я­ся пре­зрен­ным ре­меслом тор­гов­ли вот уже три по­ко­ле­ния, при­дер­жи­ва­ет­ся про­сто­го пра­ви­ла: мы да­ем в долг лишь тем, чья пла­те­же­спо­соб­ность под­твер­жде­на не ти­ту­ла­ми, а ак­ти­ва­ми. Мы ве­рим в си­лу до­го­во­ров, скреп­лен­ных не толь­ко им­пе­ра­тор­ской пе­ча­тью, но и ре­аль­ны­ми за­ло­га­ми – будь то зем­ли, то­вар­ные за­па­сы или до­ли в при­быль­ных пред­при­я­ти­ях.