Книга Бусина из муранского стекла, страница 69 – Анна Боронина

— О, синьор да Фельтро, смотрю, вы уже начали. – Голос Чезаре Медичи звучал оживленно. – И кто эта очаровательная синьора?

Лучиана почувствовала, что сердце забилось где-то в горле, потому что Чезаре, проклятый Чезаре Медичи, сын врага ее отца смотрел прямо на нее. И не было здесь ни спасительного полумрака зала Совета, ни Клето, которого можно было назвать своим мужем, никого, кто мог бы заступиться за нее.

Чезаре улыбался, его глаза смеялись, и Лучиана была готова поклясться, что он ее узнал. Узнал незнакомку с дороги и легко сопоставил ее с девушкой-поломойкой, которой дал монетку.

Страх, что он поймет, кто она на самом деле, смешался со стыдом и злостью на то, что он не узнал ее сразу. И эта его улыбка!

Воздух показался густым и слишком горячим, а еще Лучиана отчетливо почувствовала солнечное тепло на лице, словно лучи, издеваясь, подсвечивали его: смотрите, смотрите, кто перед вами, узнайте в ней дочь Верховного мага!

Она почувствовала прохладу сквозняка из коридора, а тихий треск поленьев показался неожиданно таким же громким, как и стук крови в ее ушах. Мир стал слишком большим, а она маленькой и ничтожной, как на злополучном ритуале, наделившем ее магией, которой она не умела пользоваться, но из-за которой родной отец теперь хотел ее убить. Но, несмотря на это, она чувствовала такой же благоговейный восторг, как тогда, первый раз в Соборе, когда стояла босой на мокром полу в окружении сотен свечей. Ей вновь казалось, что она смогла увидеть и почувствовать больше, словно она держала в своих ладонях весь мир, а не стеклянную сферу.

Пальцы дрожали, стекло, которое она боялась сжать сильнее, скользило во вспотевших ладонях. В ушах гудело, и Лучиане хотелось отвести взгляд от Чезаре, который теперь смотрел почему-то с тревогой. Но казалось, стоит моргнуть, и она перестанет быть, просто растворится в ощущениях. Станет солнечным светом и пламенем камина, прохладным воздухом, частью легких каменных колонн.

В груди пекло, а глаза щипало, в руках дрожала стеклянная сфера. Лучиана видела, как шевелятся губы Чезаре, но не могла разобрать слов. Ей было страшно и одновременно волнительно и спокойно. А потом сознание перестало различать формы и цвета, и прежде чем погрузиться во тьму, мир вокруг рассыпался на сверкающие блестки.

Сознание возвращалось медленно. Сначала Лучиана ощутила, что лежит на чем-то твердом – под платье забиралась прохлада, – и, слегка пошевелив неимоверно тяжелой рукой, она почувствовала под пальцами камень. Кажется, она лежит на полу?

— А ну-ка расступитесь и позовите лекаря! – Голос казался смутно знакомым и вызывал необъяснимое волнение, из-за которого Лучиане хотелось немедленно распахнуть глаза.

— Да не тряситесь вы так, синьор Медичи, все с ней будет в порядке, – брюзжащий недовольный голос ворвался в блаженную темноту. – Обычный выплеск силы. И все мимо сферы! Совершенно не обучена.

— Надо показать ее лекарю! – возразил голос, который властно прокатился по коже и заставил Лучиану открыть глаза, хотя слабость накатывала такая, что казалось, она не сумеет этого сделать.

Над ней склонился проклятый Чезаре Медичи. И надо же ей было так неудачно упасть в обморок и привлечь дополнительное ненужное внимание!

— Я могу сходить, – раздался неуверенный голос, кажется, Матильды, но ее все проигнорировали.