Книга Бусина из муранского стекла, страница 71 – Анна Боронина

— Джаккомо, мальчик мой. – В библиотеку, где он расположился, заглянула мать. – Я думала, ты отправился в город, но Галеацио сказал, что я найду тебя здесь.

В ее голосе смешивались тревога и забота.

— Предпочитаю, чтобы отец знал, где меня искать, – мрачно отозвался Джаккомо. – Так он хотя бы перестал подозревать меня в том, что я причастен к побегу Лучианы. Забавно, правда? Он подозревает меня в том, что я бы очень хотел сделать, но не смог.

Симонетта подошла и обняла его за плечи:

— Как думаешь, она… с ней все в порядке?

Джаккомо пожал плечами, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза:

— Клето поймали у стен Монтефьясконе, и больше отцу ничего не удалось из него выпытать. Удивительно, но, кажется, он и сам не знает, что с Лучиком. Монтефьясконе прочесали весь, но она там не появлялась. Либо старина Марко теряет хватку.

— А твой друг из Флоренции?

— Пока ничем меня не порадовал. Я почти готов поехать во Флоренцию сам.

— Галеацио будет недоволен, – мягко проговорила Симонетта, аккуратно разминая плечи сына. – Я постараюсь его успокоить, конечно, но…

— Он сделал тебе больно? – вскинулся Джаккомо, оборачиваясь к матери и перехватывая ее руки.

— Нет, нет, мой мальчик. – Она успокаивающе коснулась его темных кучерявых волос. – Просто он стал более… требовательным.

Джаккомо уловил едва заметную паузу и легкий румянец на щеках матери, заметный даже в слабом свете догорающих свечей, и не стал развивать эту тему.

— Тебе надо немного отвлечься от дел, – проговорила Симонетта после небольшой паузы. – В Рим приехал Микеланджело.

— Да, я видел бумаги. Отец щедро ему платит за эту новую фреску в капелле.

— Я хотела, чтобы он написал портрет Лучианы, – проговорила Симонетта печально. – Я думаю, может быть, ты мог с ним поговорить, чтобы он все-таки взялся за заказ? Я бы могла создать иллюзию, чтобы он смог ее запечатлеть.

— Отец будет недоволен… – проговорил Джаккомо, возвращая матери ее же слова. – Но если ты так хочешь, я думаю, можно это устроить. Этот художник сейчас работает в капелле?

— Уже закончил стихию огня. Галеацио завтра пойдет смотреть, что получается. Микеланджело настаивал, чтобы ему не мешали в процессе, но это же Галеацио, ему надо все контролировать. Там будет весь Совет.

— Я тоже буду, мама. – Джаккомо поправил стопку плотных листов на краю стола и придавил потертым справочником по видам артефактов. – Заодно попробую узнать у Совета, какие в целом настроения. Может быть, удастся подать им идею, что мое сватовство или сватовство Джованни к Клариче Медичи чрезвычайно хорошая идея на фоне исчезновения Лучианы. Раз не получилось союза с Венецией, то хотя бы с Флоренцией может что-то сложиться.

— Галеацио никогда этого не одобрит, – покачала головой Симонетта.

— Посмотрим, – ответил Джаккомо. – Даже если он сначала откажет, у меня хотя бы будет повод наведаться во Флоренцию.

* * *

Колокола лениво разгоняли прохладную утреннюю негу, когда Джаккомо, проклиная свое желание угодить матери и поговорить с этим художником из Флоренции, борясь с недосыпом и зевая, вышел из кастелло. Идти сырыми казематами не хотелось, слишком уж тоннель от замка до Собора напоминал о ночи, когда он своими руками закрыл Лучиану в подземелье. А ведь мог просто сразу вывезти из города и передать Чезаре. Так он хотя бы знал, где она. А с гневом отца как-нибудь можно было бы справиться.