Книга Бусина из муранского стекла, страница 73 – Анна Боронина

— Ужасно, братец, тебе стоило бы завести жену, м-м?

— Завести… – Джаккомо закатил глаза. – Джованни, надеюсь, девушкам ты такого не говоришь. Иначе неудивительно, что у тебя очередное увлечение.

— Предыдущая просто обещала сделать из моего черепа цветочный горшок, если я посмею ей изменить! Ты представляешь, какой кошмар!

Так, безобидно подначивая друг друга, они дошли до Собора. После сырой свежести утра Собор показался еще более стылым. В отличие от дня ритуала здесь было светло от утреннего света, льющегося через огромные окна. Свечи тоже горели, их было меньше, чем в день ритуала, вода не была разлита по полу, но ловила отблески в огромных чашах, и на богато украшенных стенах и колоннах сияли светлые блики. От этого пространство внутри Собора Стихий словно бы дрожало и рябило, находясь в постоянном движении.

У дальнего нефа горели кристаллы – безопасный яркий свет, собранный артефакторами внутри прозрачных друз горного хрусталя. И Джаккомо в который раз отметил двуличие отца. Он с легкостью пользовался подобными вещами и устраивал при этом гонения на магов, подобных тем, что создали эти артефакты.

Мягкий, похожий на солнечный, свет озарял стену, разделенную на четыре части: три из них были еще пусты, только тонкие линии набросков едва виднелись на свежей штукатурке. А одна из частей, вторая от правого края, светилась свежей краской. Даже издалека внушительная, но изящная фигура стихии огня приковывала взгляд.

У начатой фрески стоял, кажется, сам художник – очень молодой, черноволосый и довольно улыбающийся. Джаккомо узнал его собеседников – четверых магов из Совета. Все они были представителями разных стихий, и двое из них, активно жестикулируя, рассыпались в комплиментах.

— О, я, если честно, не думал, что здесь все соберутся, – вполголоса заметил Джованни, – теперь придется общаться со всеми этими синьорами.

— Хоть немного серьезности тебе не помешает, – заметил Джаккомо, всматриваясь во фреску: издалека можно было разглядеть только тонкую фигуру, от которой словно бы веяло теплом.

Солнечные, всех оттенков желтого и теплой охры, краски притягивали взгляд. Казалось, что чем ближе они подходят к нефу, тем теплее становится.

— О, Джаккомо, Джованни, идите сюда скорее, взгляните. – Гвидио – маг воздуха, тонкий и порывистый, увидел их и приветственно махнул, подзывая. – Совершенно неожиданно, но как же прекрасно!

— Buongiorno, Гвидио. – Джаккомо улыбнулся своему давнему товарищу: они учились вместе магии, когда отец решил, что Джаккомо необходимо собрать свой круг, имели схожие взгляды, а потому общались вне Совета, по-дружески.

— Совершенно возмутительно, – не согласился угрюмый, почтенных лет старец – синьор Ордино, кутаясь в богато расшитую бордовым шнуром симару на мягком даже на вид меху, – представить стихию огня в виде девицы! Где это видано! Синьор Паццо будет недоволен. И мне кажется, она очень похожа на…

— Очень интересная трактовка. – Джаккомо успел поймать скривившееся в пренебрежительной гримасе лицо художника и хотел было добавить что-то нейтральное, чтобы не разгорелся спор, но его взгляд соскользнул с лиц присутствующих на фреску.

Теперь, когда они приблизились, можно было разглядеть все детали. Изображение и правда выглядело практически скандальным: обычно стихию огня в Соборах Стихий писали как внушительного вида грозного мужчину с огненным мечом в руке или на огненной колеснице, грозно взирающего на пришедших за поддержкой магов.