Книга Бусина из муранского стекла, страница 74 – Анна Боронина

Здесь же тонкая девичья фигурка, окутанная невесомыми золотыми одеждами, смотрела немного в сторону и вверх. Ее лицо было полно решимости и внутреннего огня, но она словно бы не желала делиться им просто так. Она выглядела хрупкой, но полной внутренней силы. Облако золотых волос, подхваченных у висков сложными косами, перевитыми жемчужными нитями с вкраплениями рубинов, рассыпалось по плечам. К ногам ластились выглядевшие совершенно реалистичными языки пламени. Порывистое движение, с которым вся фигурка девушки соблазнительно и легко, словно живая искра, стремилась вверх, приковывало взгляд. Но не это заставило Джаккомо остолбенеть. У стихии огня было знакомое девичье лицо. Лицо Лучианы.

— Джаккомо. – Голос Джованни сорвался, он схватил брата за руку, сжимая. – Это же…

— Да, – кивнул Джаккомо, с трудом отрывая взгляд от живо написанного светящегося лица Лучианы и с замиранием сердца вспоминая, что художники частенько ходят делать наброски с умерших в больницах, а то и того хуже, копаются во внутренностях.

Следовало немедленно узнать у этого Микеланджело, кто вдохновил его написать стихию огня именно ак.

— Весьма… смело, – неожиданно раздался ровный голос отца. – Не ожидал.

Джаккомо и все присутствующие поспешно склонили головы, приветствуя, как должно, Верховного мага. Сегодня он был в простых черных одеждах. Никакой помпезности, только тяжелая золотая цепь с огненными рубинами лежала на груди. Джаккомо вглядывался в лицо отца, пытаясь угадать его настроение: не мог же он не узнать Лучиану! Но лицо Галеацио Паццо оставалось совершенно бесстрастным. Вежливая, ничего не означающая мягкая улыбка, не касающаяся глаз, скривила тонкие губы.

— Вы просили что-то поражающее, и я решил, что в такой интерпретации получится интересно. – Микеланджело склонился в поклоне.

— Действительно, ваше мастерство поражает, – все так же ровно ответил Галеацио. – Я в совершеннейшем восторге.

В его голосе восторга не чувствовалось, зато пламя свечей, горевших вокруг огромных чаш с водой, дрогнуло и потянулось вверх. В зале словно бы стало жарче.

— Не совсем то, что я ожидал, – продолжил меж тем Галеацио, и напряжение в воздухе, казалось, сгустилось и легло на плечи горячей волной, расходящейся от Верховного мага, – но совершенно… очаровательно.

Джаккомо заметил быстрый взгляд Джованни и практически почувствовал как расслабились все присутствующие. Микеланджело улыбнулся, склоняя голову:

— Благодарю вас, синьор.

— Кто же вдохновил вас на подобный образ? – небрежно и словно бы не заинтересованно поинтересовался Галеацио, разглядывая теперь уже художника. – Или вы сами его придумали?

Джаккомо почувствовал, как пальцы Джованни сжали его запястье. Он и сам едва ли не забывал дышать. Только бы их Лучик была жива! Не может быть, чтобы она погибла! Не может это сияющее лицо с фрески быть написано с неживой.

— О, я предпочитаю довериться стихиям, когда выбираю натурщиц. – Микеланджело улыбнулся светло и довольно, словно вспомнил, что-то прекрасное. – Она была словно видение. Юная и прекрасная. И вся словно искра, еще не знающая своей силы.

— Как… замечательно. – Короткую паузу заметил, кажется, только Джаккомо. – И где же вы встретили столь прелестное создание? Мне кажется, она заслуживает отдельной награды. Я бы хотел отблагодарить ее, раз она стала воплощением самой стихии огня.