Книга Бусина из муранского стекла, страница 91 – Анна Боронина

* * *

Джаккомо успел не только отправить записку Чезаре, но и просмотреть оставленные отцом бумаги о податях и налогах с их земель, когда раздался стук.

— Синьор, – в библиотеку вошел с поклоном личный слуга Джаккомо. – Синьора приглашает вас отобедать с ней.

— Спасибо, Марчелло. – Джаккомо, придавил бумаги тяжелым пресс-папье. – Отец вернулся?

— Никак нет.

— А брат?

— Тоже нет.

Джаккомо кивнул, коротко обозначая благодарность.

— Завтра утром мы отправляемся в Венецию, проследи, чтобы все было готово.

— Будет сделано, синьор. – Марчелло поклонился и вышел.

Джаккомо потер лицо и кое-как пригладил ладонью непослушные кудри. Вот бы отоспаться. Но сначала стоит воспользоваться возможностью поговорить с матерью с глазу на глаз. Но его надеждам не суждено было оправдаться. Мать, как оказалось, приказала подавать обед не у себя в покоях, как Джаккомо ожидал, а в малой обеденной зале.

Когда он вошел, обед еще не начинали, но слуги уже приносили блюда и вино, а мать царственно сидела в нише у окна и непринужденно общалась с фрейлинами.

— О, Джаккомо, carо. – Увидев его, мать встала, протягивая ему обе руки, и расцеловала в щеки. – Рада тебя видеть. Можем садиться за стол, мы ждали только тебя.

Фрейлины отреагировали на его появление придворными поклонами и жеманными улыбками. В основном свиту матери составляли не столько приятные для нее, сколько полезные девушки. За исключением, пожалуй, пары женщин постарше, с которыми Симонетта водила дружбу еще с девичества.

— Я слышала, ты опять уезжаешь в Венецию. – Мать жестом пригласила всех к столу, увлекая Джаккомо за собой и заставляя сесть рядом, а не напротив.

В малой гостиной стоял большой овальный стол, именно поэтому трапезы тут казались менее формальными, к тому же среди присутствующих женщин Джаккомо был единственным мужчиной, что уже нарушало все правила. Но Симонетта предусмотрительно оставила два места пустыми – на случай, если к ним присоединятся Галеацио и Джованни.

— О, синьор, нам будет вас не хватать! – воскликнуло юное рыжеватое создание – новое приобретение в свите матери, которая, кажется, говорила что-то о том, что девушка талантливая травница.

Сейчас же, глядя на кокетливую улыбку и томный взгляд из-под рыжеватых, как и волосы, ресниц, Джаккомо подумал, что соблазнительница она точно талантливая. Впрочем, матери виднее – в ее свите не бывало случайных людей.

— Поверьте, синьора, я тоже буду скучать без блестящего римского общества, – любезно отозвался Джаккомо, бросая на мать выразительный взгляд, – но, увы, дела.

— С этими Паскари только рыбой торговать, – небрежно бросила мать, вызывая смешки за столом.

— Отец планирует иного рода торговлю. – Джаккомо кивнул слуге, разливающему вино. – Хочет возобновить старые договоренности.

Мать на мгновение нахмурилась, словно пытаясь понять, о чем он, а потом замерла, не донеся свой бокал до рта.

— К сожалению, не знаю подробностей сделки, – проговорил Джаккомо, разрезая нежное ароматное мясо косули, поданное с артишоками, – но, похоже, придется вновь общаться с Якопо.

Мать улыбнулась, и Джаккомо невольно залюбовался ей. Она поняла, что Лучиана нашлась, и счастье мгновенно разгладило хмурую складку между бровей, засияли глаза, и вся она словно сбросила плотный саван тревоги, который не давал ей быть собой последние месяцы.